Наследница алмазных приисков и император драконов

Глава 12. Вынужденное перемирие.

Джулия.

Бежать пришлось ночью, после нападения Роберт, даже раненый, не позволил нам оставаться на месте, чтобы переночевать в холодной и темной пещере.

— Нет! Они могут вернуться с подкреплением или с кем-то, кто может справится с раненным драконом и слабой женщиной, вроде вас, — бросил он сквозь зубы, одной рукой прижимая к боку тряпку, уже пропитанную тёмной кровью.

В его голосе не было паники, только холодная, расчётливая агрессия и море раздражения, которое он старался подавить.

Роберт приказал Бертраму и гвардии следовать к замку центральной главной дорогой, служить живой приманкой и двигаться как можно быстрее.

— Вы должны их отвлечь, пока мы будем пробираться, с другой стороны, к замку.

— Хорошо милорд, будет исполнено, — отчеканил мой управляющий, а нас двоих…нас двоих он практически втолкнул в чащу леса, что стеной стояла по другую сторону дороги.

Мы с Робертом, скрываясь в тени деревьев и прижимаясь к скалистым утесам, нависающим над дорогой, пошли окольными путями к замку.

— Миледи, есть старый домик лесничего, примерно в полумиле отсюда. Нужно дойти, думаю до темна мы с вами доберемся.

И вот я, вдовствующая герцогиня, в разорванном и припыленном бархате, брела по темному, незнакомому лесу, ведя под руку… самого Императора.

Создание, способное обращаться в дракона и изрыгать пламя, сейчас хромало, опираясь на моё хрупкое плечо, его дыхание было тяжёлым и прерывистым.

Ирония всей ситуации была настолько горькой, что я едва не рассмеялась бы истерически, но мне было отчего-то стыдно, ведь он рисковал ради меня жизнью.

Мы шли молча, только хруст веток под ногами, наше неровное дыхание и далёкий, тревожный крик ночной птицы.

Я боялась оступиться, боялась потерять направление, которое он односложно указывал, но больше всего я боялась этого молчаливого, тяжёлого веса у моего бока.

Да мне было дико страшно, но я гнала страх прочь, понимая, что должна быть рядом с ним.

Я не могла предать его и сбежать!

Он же шел, склонившись от слабости, которую он мне старался не показывать, но я чувствовала, что ему больно и он терпит изо всех сил, а еще я боялась, что он потеряет сознание и рухнет, а я… я не смогу его поднять.

Домик лесника оказался не развалюхой, а небольшим, крепким срубом, почти невидимым за вековыми елями и соснами.

Роберт высвободил руку, нашёл под притолокой ключ, вот кто и когда его туда заложил, тот ещё вопрос?

Адамсон открыл двери и втолкнул меня внутрь, я инстинктивно прижалась к стене и прислушалась. Роберт, пошатываясь от усталости, первым вошел в крохотную комнатку и окликнул меня по имени.

— Джулия, входите, не бойтесь, здесь нет никого кроме нас!

В нос ударил запах замшелости, сухой хвои и старого пепла. Одна комнатка с камином, деревянный стол, две лавки и нары в углу, застланные грубым, темным полотном. Убежище на сегодняшнюю ночь. Мое и… дракона в человеческом обличии.

Я вернулась и заперла дверь на засов, пока он, кряхтя, опускался на лавку у холодного очага.

В свете одинокой масляной лампы, которую я нашла на полке, дракон выглядел… смертным. Лицо было серым от боли и сильной потери крови, ранее его непробиваемая уверенность Императора куда-то испарилась,

«Ранен. Защищая меня. Чёрт возьми», — подумала я, косясь на Роберта.

— Давайте посмотрим, милорд, — сказала я, и мой голос прозвучал непривычно тихо в этой убогой и грязной лачуге.

Он лишь кивнул, расстегивая своими окровавленными пальцами остатки ворота на рубашке. Я отвернулась, делая вид, что ищу в доме что-то полезное, чтобы скрыть дрожь в обеих руках.

Аптечки, разумеется, нигде не было, но в углу нашлась полупустая бутыль с чем-то, отдалённо напоминающим спирт.

Пахло оно, правда, хвойной живицей и бог знает, чем ещё, а в сундуке я нашла грубые, но чистые полосы ткани. Возможно, портянки, но для перевязки они были в самый раз.

Подойдя с этим «богатством», я замерла возле лавки.

Рана зияла на его боку, длинная, слава богу неглубокая, но края были странного сизого оттенка. Один из тех острых шипов, должно быть, лишь скользнул по коже, но даже этого хватило с лихвой.

— Он… что отравлен? — спросила я, глядя на нездоровый цвет кожи на боку.

— Не ядом, а магическим ожогом. Они наносили заклятия на оружие, — скрипя зубами, объяснил он. — Мелочь, завтра затянется, а через три дня совсем пройдёт. Мне не впервой получать такое…

«Мелочь», которая заставляла его лицо покрываться испариной. Я намочила тряпку в той адской живице и замерла…

— Это будет больно, наверное…

— Не томите, герцогиня. Делайте уже, что должны.

Я прикоснулась. Он резко дёрнулся, но не издал ни единого звука. Только мышцы на его челюсти заиграли, как канаты.

Стиснув зубы, я принялась промывать рану, пытаясь вспомнить всё, что знала о первой помощи: очистить, обеззаразить, стянуть края, зашить, если есть возможность или хотя бы перевязать. Здесь это сводилось к «полить огненной водой и замотать чистой тряпкой».

Моя «магия йода и бинтов» выглядела жалко и примитивно, но я делала хотя бы что-то. Тем временем кровотечение замедлилось и меня это обрадовало.

Перевязывая его торс, я невольно касалась кожи, очень горячей, покрытой старыми шрамами и… странными, едва различимыми на вид, еле заметными на ощупь узорами, словно под кожей светились самые тонкие прожилки.

Драконья кровь, в прямом и переносном смысле.

Закончив, я отступила, вытирая окровавленные руки о подол. Готова уже была к насмешке, к язвительному замечанию о качестве моей работы.

— Спасибо, — тихо сказал он.

Это было настолько неожиданно, что я на секунду потеряла дар речи. Просто кивнула, отправившись разжигать камин.

Через несколько минут огонь захрустел сухими шишками, отбрасывая прыгающие тени на стены лачуги. Тепло постепенно начало растекаться по промозглому помещению, давая отдых затекшим мышцам.