Наследница алмазных приисков и император драконов

Глава 13.Тайны алмазных приисков

Джулия.

Роберт не сразу ответил. Мне показалось, что он взвешивал, сколько можно сказать… и кому… Врагу? Союзнику на час? Назойливой помехе на пути к наследству?

— Не ваши алмазы, — поправил он автоматически, но без прежней едкости. — Алмазы «Драконьей Пасти». Они… особенные, магически насыщенные. Обычные драгоценности — безделушки. Эти же… они могут удерживать и скреплять.

— Скреплять что? — спросила обескураженно я.

— Реальность, — он выдохнул, и в этом слове был целый мир и дикая усталость. — На западе Империи есть места, где ткань мира… изношена, она очень тонка. Там просачивается чуждое нашему миру, чувствуется холод и пустота.

Сущности, которые не должны существовать здесь, проникают к нам. Мы называем это Границей или Разломом миров.

Алмазы с ваших… с этих приисков — один из немногих материалов, способных латать эти пустоты и адские дыры в пространстве. Необходимо подпитывать защитные барьеры. Без постоянных поставок… — он оборвал свою речь, снова пристально глядя в огонь. — Граница начнёт расширяться и кто его знает, что оттуда попрет в наш и так нестабильный драконий мир…

В голове у меня что-то щёлкнул и это был не страх, а понимание, огромное, как тот карьер.

— Поэтому вы так яростно их требуете? Вам они нужны вовсе не из-за богатства, верно?

— Богатство? Пф, — он хмыкнул, и это был короткий, сухой, лишённый всякой радости звук. — Я Император драконов, у меня достаточно своего богатства, но у меня недостаточно своей силы, чтобы в одиночку удержать ту тьму, что таится там.

Поймите, алмазы — это не валюта, герцогиня. Это наши боеприпасы! И вы сидите на главном арсенале Империи, не понимая даже, как заряжать мушкет, чтобы обороняться от тьмы.

Его слова не прозвучали как оскорбление, в них была констатация факта и правда, горькая и безнадёжная. И впервые за всё время я увидела не алчного и хитрого наследника, не надменного повелителя драконов, а человека, сгибающегося под непомерной ношей. ответственности за целый мир, который его окружает.

— Простите, милорд, но почему… почему я не знала? Почему никто мне не сказал? — прошептала я с плохо скрываемой тревогой в дрожащем от волнения голосе.

— Хм, Джулия, а сами не догадываетесь? Потому что это государственная тайна высшего порядка и потому что паника хуже, чем сама угроза. И потому что… — он наконец перевёл на меня тяжёлый взгляд, — настоящая герцогиня Джулия Хансон знала бы обо всем. Её отец, да и ваш покойный супруг, были одними из хранителей этой тайны.

Ваш муж поставлял алмазы по строгой квоте, понимая их чрезвычайную важность. Он бы никогда не завещал прииски тому, кто не в курсе. Кто не… — он запнулся, вглядываясь в меня с тем же исследующим выражением лица, что было у него в кабинете.

— Кто не является тем, кем должен быть на самом деле, — закончила я за него.

Он холодно кивнул, поправляя повязку на боку.

— Кто вы на самом деле, герцогиня? Вы не похожи на знатную даму, воспитанную при дворе. Ваши манеры… они будто надеты поверх вас.

Ваши вопросы, ваша логика — они чужды этому миру. Вы не боитесь ни драконов, ни Императора. Точнее вы боитесь, но ваш страх… он другой, как у зверя, загнанного в угол, но не знающего правил этой охоты.

Сердце упало куда-то в ботинки. Адамсон видел, видел се напускное во мне, сквозь слои бархата и заученных реверансов.

И что я могла ответить ему?

«Ах, сударь, простите, мою дерзость, но я из другого мира! Ваше высочество, меня забросило сюда магическим пинком, извините за беспокойство и причиненные вам неудобства?!»

— Мир… меняется, — сказала я уклончиво, глядя на свои дрожащие руки. — И люди меняются, когда мир рушится у них на глазах. Может, я и не та, кем вы меня считаете, но я здесь. И алмазы, уж не знаю, насколько они магические, но пока что они мои. И если они так важны… — я подняла на него взгляд, — то, может, вместо того чтобы пытаться отобрать их силой, стоит попробовать договориться с той, кто ими владеет? Научить её, как вы сказали, заряжать мушкет, чтобы обороняться…

Он смотрел на меня долго и пристально. В его глазах шла напряженная внутренняя борьба, привычное высокомерие и холодный расчёт против чего-то нового.

Адамсон осознавал в себе необходимость прагматизма, и, возможно, слабого любопытства, которое вот-вот пересилит его драконье мышление.

— Договориться, — повторил он, как будто пробуя это слово на вкус. — Вы предлагаете мне союз? Я правильно понял?

— Я предлагаю перемирие, — поправила я. — Хотя бы до тех пор, пока мы не разберёмся, кто сегодня пытался нас убить. У них, кажется, тоже были виды на «арсенал».

Роберт хмыкнул — звук, более похожий на одобрение, чем всё, что я слышала от него до этого.
— Разумно, — произнёс он. — Хорошо, но только на один день, чтобы добраться до замка и понять, кто стоит за этими лживыми масками. А там… посмотрим.

Он поднялся, скрывая гримасу боли, и направился к нарам.

— Спокойной ночи, герцогиня. Хочу сразу предупредить, не пытайтесь сбежать. В лесу ночью вас съест тот, кто пострашнее людей в масках.

Я осталась сидеть у огня, слушая, как он укладывается, сдержанно кряхтя. Мой ум лихорадочно работал.

Граница. Разлом. Алмазы, как щит. Всё это было слишком грандиозно, слишком нереально, но в его голосе не было лжи, только усталая, страшная правда.

Усталость наконец накрыла меня с головой. Я погасила лампу, устроилась на второй лавке, завернувшись в найденный в сундуке жесткий плащ. Глаза сами закрывались.

И тогда пришёл сон, но не обычный, а как яркая, резкая вспышка или как удар током.

Я стою не здесь. Я вижу знакомые обои, трещину на потолке в форме облачка. Это кухня Элеоноры. Сама Элеонора и Варя стоят у большого, старинного зеркала в резной раме, которое обычно висит в прихожей. Оно сейчас снято и прислонено к столу. Его поверхность не отражает комнату, она мутная, волнующаяся, как вода.