Наследница алмазных приисков и император драконов

Глава 5. Проклятая вдова

Джулия.

В голове зазвенело, но не от радости, а скорее от ужаса. «Богатство, сравнимое с казной…» Шевельнулся мой внутренний менеджер: «Надо диверсифицировать активы! Инвестировать в ликвидные инструменты! Запустить фонд…»

И тут же саркастический внутренний голос парировал: «Ой, а тут же чистый феодализм, дура. Тут самый ликвидный инструмент — это острый меч и верные присяге солдаты, которых у тебя, на минуточку, ппримерно «небольшая личная гвардия».

— И из-за этого эм... моего несметного богатства существуют… проблемы? — уточнила я, чувствуя, как по спине бегут предательские мурашки.

— Ваша светлость, — Бертрам понизил голос, хотя кроме нас в кабинете никого не было. — Герцог Хансон был человеком сильным, умным и уважаемым. он мог удержать такое сокровище в своих крепких руках. Он добывал алмазы по квоте, утвержденной самим Императором, и использовал доходы мудро. Но вы… вы молоды и простите меня вы — женщина.

И вы — чужая для многих при дворе. Существуют силы, которые считают, что такие ресурсы не должны находиться в руках… — он запнулся, не решаясь договорить.

— В руках вдовы, которая, возможно, еще и проклята? — закончила я за него.

Бертрам побледнел, но кивнул, склонив вниз голову, он кинул на меня короткий взгляд и я почувствовала его страх, почти неощутимый.

— Слухи ходят, светлейшая, ими питаются те, кто хочет ослабить ваш высокий статус. И… есть еще один тонкий нюанс. Не знаю даже как вам об этом сказать, миледи.

— Какой? Говорите же, — спросила я, уже ожидая нового удара.

— У покойного герцога есть взрослый сын от первого брака. Он давно живет при Императорском дворе. О его существовании мало кто помнит, но документы… документы о наследовании могут быть неоднозначными. И если он вдруг заявит о своих правах…то...

В кабинете стало душно. На меня свалилось богатство, о котором я не просила, враги, которых я не создавала. И потенциальный наследник-соперник, о котором я ничего не знаю. Идеальный стартап и не говорите…

— Что вы предлагаете, Бертрам? — спросила я, глядя ему прямо в глаза.

Старик выпрямился и расправил плечи. В его взгляде промелькнуло что-то вроде уважения.

— Учиться, светлейшая и учиться быстро. Узнать все о приисках, о контрактах, о долгах и союзниках. Проявлять мудрость и недюженную силу. И… самое главное ... вам при дется быть очень осторожной. Нужно доверять только проверенным людям. — Он имел в виду себя, и это было очевидно.

«Доверять нельзя никому», — пронеслось у меня в голове, но я лишь кивнула управляющему в ответ.

— Хорошо, принесите мне все документы по «Драконьей Пасти», договоры и отчеты за… за последние пять лет, мы начнем с этого.

Удивление в глазах Бертрама было лучшим комплиментом моей решимости, пусть и чуточку наигранной.

Остаток дня прошел в попытках понять, что такое «добыча по квоте» и «имперская десятина».

Огромные цифры плыли перед глазами, но масштаб был ошеломляющим. Доходы от одной шахты за месяц превышали то, что я могла бы заработать за всю жизнь на Земле. И это была лишь разрешенная к добыче часть алмазов, а еще в шахтах были золото и платина.

К вечеру голова гудела. Я отпустила Бертрама и сидела одна в кабинете, глядя на огонь в камине, яркое пламя меня успокаивало.

Страх отступал, его место начинала занимать странная, адреналиновая азартность.

Ну что ж, странный, непонятный пока для меня мир! Твой вызов принят, так сказать...

Вернувшись в свои покои, я нашла на столе свежую вазу с розами. Алые, бархатистые, с каплями воды на лепестках, просто шедевр. Моя служанка Эмили робко стояла рядом и улыбалась.

— Это от садовника, светлейшая. Он… он хотел вас порадовать.

— Мило, — пробормотала я, машинально касаясь пальцем одного бутона. Цветок был упругим, живым и источал невероятно нежный и тонкий аромат.

Эмили вдруг замерла, ее глаза расширились от страха. Она смотрела на мою руку, будто та была ядовитой змеей.

— Что такое? — спросила я, отдергивая руку.

— Ничего, светлейшая! Просто… — она запуталась, потом выдавила из себя: — Просто ходят слухи… Глупые слухи!

— Какие слухи, Эмили? Говори же…

Девушка вся съежилась.

— Говорят… что светлейший герцог умер в ту самую ночь, когда вы… стали его настоящей женой. И что с тех пор ваше прикосновение… оно забирает жизнь, что даже свежесрезанные цветы вянут тут же от вашей руки.

Тишина в комнате стала густой и липкой. Я посмотрела на розу, которую только что трогала. Она стояла, гордая и свежая, капля влаги скатилась по лепестку, как слеза младенца.

«Ерунда. Истерика. Средневековое мракобесие», — яростно подумала я, чувствуя, как по телу разливается ледяной пот и струится между лопаток.

— Видите? — сказала я, слишком бодро. — Все в порядке. Цветок, как новенький. Идите, Эмили, отдохните и спасибо за предупреждение, я это оценила.

Горничная, не веря своим глазам, неуклюже поклонилась и выскользнула из комнаты.

Я осталась одна, пытаясь унять дрожь в коленях, чтобы доказать себе полную абсурдность слухов, я снова поднесла руку к розе. Аккуратно провела пальцем по лепестку.

Он был прохладным, упругим. Никаких изменений не произошло.

— Фух, глупости какие-то, — выдохнула я с облегчением, которое было таким сильным, что вызвало слабость. — Просто грязь и сплетни, надо будет Бертраму сказать, чтобы пресекал это на корню.

Я отвернулась от вазы, пошла к кровати, уже думая о том, как завтра буду штудировать отчеты о добыче алмазов.

Увы, но я тогда вовремя не увидела, как за моей спиной тот самый лепесток, которого я касалась, внезапно задрожал и поник. Его ярко-алый цвет потускнел, стал сначала бурым, по его краю поползла сухая, мертвая кайма. А потом он беззвучно, медленно оторвался и упал на дубовую поверхность стола, одинокий и увядший, как надежда на простую и понятную жизнь.


***