Наследница Бездны

Глава 9

«Правда редко бывает удобной. Чаще всего она похожа на обнаженный нерв, и единственный способ узнать ее — прикоснуться, даже если знаешь, что будет больно».

— Из «Этики Поглощения»

Полночь. Академия погрузилась в неестественную тишину, нарушаемую лишь гулом защитных заклятий и скрипом старых камней. Я стояла перед массивной дверью в Хранилище Отвергнутых Заклинаний, и сердце колотилось где-то в горле. Каждый шаг по пустым коридорам давался с трудом. Каждая тень казалась знакомым силуэтом с серебряными волосами.

Я оставила Кириллу записку. Короткую, безличную. «Не ищи меня. Мне нужно побыть одной.» Это была трусость. Но это было лучше, чем смотреть ему в глаза и лгать.

Дверь в Хранилище была приоткрыта. Я проскользнула внутрь. Воздух был густым и спертым, пахло пылью, древним пергаментом и чем-то еще — металлическим, озоном, словно после мощного разряда магии. Стеллажи, уходящие ввысь, были заставлены странными артефактами, некоторые пульсировали тусклым светом, другие, казалось, впитывали свет вокруг себя.

Максим ждал меня в центре зала, где на полу был выложен сложный круг из темного порошка, отливавшего серебром.

— Я знал, что ты придешь, — сказал он. На этот раз в его голосе звучало нечто, похожее на удовлетворение.

— Что мы будем делать? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Мы дадим голосам внутри тебя то, что они хотят, — он указал на круг. — Сядь в центр. Не бойся, круг удержит любые... излишки.

Я послушалась. Камень пола был холодным даже сквозь ткань юбки. Максим встал напротив, за пределами круга.

— Закрой глаза. Не пытайся блокировать их. Прислушайся. К шепоту. К обрывкам образов. Найди самый громкий. Самый настойчивый.

Я сделала глубокий вдох и отпустила контроль.

И тут же на меня обрушился водопад. Десятки, сотни голосов. Страх, боль, ярость, отчаяние. Образы мелькали, как в дурном сне: падающие звезды, искаженные лица, темные коридоры, знакомый запах духов... Я застонала, сжимая голову руками. Это было слишком.

— Сосредоточься! — властно прозвучал голос Максима, прорезая хаос. — Ищи того, кто кричит громче всех!

Я попыталась. Я пробивалась сквозь этот ад, ища самую яркую, самую острую нить. И я нашла ее. Это был не крик. Это был тихий, леденящий душу шепот, полный такой ненависти, что стало физически больно. Шепот того самого парня из метро. И в нем... лицо. Оно проступило передо мной с пугающей четкостью.

Я вскрикнула и открыла глаза.

— Я... я вижу.

— Кто? — его голос был напряженным.

Я подняла на него взгляд, и мир вокруг поплыл. Потому что черты того лица... они были до ужаса знакомы. Острые скулы. Холодные, ясные глаза. Строгие губы.

Это было лицо профессора Алой.

— Нет... — прошептала я. — Не может быть...

Но воспоминание было безжалостным. Именно ее лицо, искаженное не гневом, а каким-то хищным, духовным голодом, видел перед собой тот парень в последний миг.

— Алая? — Максим произнес это имя без удивления, скорее с мрачным удовлетворением. — Имеет смысл. Ее «исследования» всегда были на грани. Она всегда жаждала большего, чем может дать обычная магия.

Внезапно дверь в Хранилище с грохотом распахнулась. На пороге, бледный как смерть, с горящими глазами стоял Кирилл. Он смотрел на меня, сидящую в магическом круге, и на Максима за его пределами.

— Веяна... — в его голосе была такая боль, что я сжалась внутри. — Что ты делаешь?

— Она узнала правду, Светлов, — холодно сказал Максим. — Правду о том, кто на самом деле охотится на студентов.

Кирилл вошел внутрь, его взгляд не отрывался от меня.

— Какую еще правду? Что он наговорил тебе?

— Это не он! — выкрикнула я, поднимаясь на ноги. Круг подо мной погас. — Я сама... я увидела. В воспоминаниях. Это Алая!

На лице Кирилла застыло неверие.

— Профессор Алая? Это абсурд! Она... она учит нас, защищает!

— Она использует нас! — голос Максима прозвучал резко. — Она выжигает студентов, чтобы получить доступ к силе, способной уничтожить Границу! И твоя девушка была следующей в ее списке! Потому что сила Пожирателя — это именно то, что ей нужно для завершения ритуала!

Кирилл смотрел то на меня, то на Максима. В его глазах бушевала война — между доверием ко мне и верой в устои Академии, в людей, которых он знал годами.

— Докажи, — тихо сказал он мне. Его взгляд был полон мольбы. Умолял меня ошибаться.

И в этот момент из темноты за стеллажами раздался медленный, насмешливый хлопок.

— Браво, — сказала профессор Алая, выходя на свет. Ее лицо было спокойным, лишь в глазах плясали веселые чертики. — Какая трогательная сцена. Влюбленный дурак, предатель-отщепенец и мой идеальный катализатор. Все в сборе.

Воздух в Хранилище застыл. Профессор Алая стояла, оценивая нас троих, как мастер смотрит на свои инструменты. На ее лице не было ни злобы, ни безумия — лишь холодная, расчетливая уверенность.