Наследница Бездны

Глава 16

«Самый опасный враг — не тот, что яростно бьется в стены твоей крепости, а тот, что молча перестраивает реальность вокруг нее».

— Древнее пророчество Пограничников

Я пришла в себя в лазарете. Знакомый потолок, знакомый запах зелий. Но на этот раз рядом не было Максима с его холодными оценками. У моей кровати, уткнувшись головой в сложенные руки, спал Кирилл. Его серебряные волосы были растрепаны, а на скуле красовался свежий синяк.

Я пошевелилась, и он мгновенно проснулся. Его зеленые глаза, полные беспокойства, встретились с моими.

— Ты... — он выдохнул с облегчением. — Черт возьми, Веяна, больше никогда так не пугай меня.

— Что случилось? С Максимом? — спросила я, пытаясь сесть. Все тело ныло, будто меня переехал каток.

— Не знаем, — честно ответил Кирилл, помогая мне. — После... того, что ты сделала, в его комнате случился мощный выброс энергии. Сработали все защитные заклятья. Никто не может туда попасть. Дверь запечатана изнутри чем-то очень мощным.

— А Лиза? Ян?

— С Лизой все в порядке, просто вымотана. Ян изучает остаточные явления. Он говорит, что петля кошмара... разрушена. Полностью.

От этих слов у меня закружилась голова. Значит, это сработало. Я действительно что-то изменила.

В этот момент дверь в палату открылась, и на пороге появился ректор Морозов. Его ледяной взгляд скользнул по мне, затем по Кириллу.

— Сторожева. Светлов, — кивнул он. — Объясните, что произошло прошлой ночью в Зале Молчания. И какое отношение это имеет к инциденту в покоях Магистра Чернова.

Мы переглянулись. Лгать ректору было бесполезно и опасно. Кирилл сжал мою руку в знак поддержки, и я начала рассказ. Сокращенный, без лишних деталей, но правдивый. О том, что мы узнали о манипуляциях с памятью Максима. О нашей попытке помочь.

Ректор слушал, не проронив ни слова. Его лицо оставалось невозмутимым, но я заметила, как сжались его пальцы.

— Вы действовали без санкции, самонадеянно и опасно, — произнес он, когда я закончила. — Вы рисковали не только собой, но и стабильностью Академии.

Я опустила голову, готовясь к суровому наказанию.

— Однако, — продолжил Морозов, и в его голосе прозвучала неуловимая нота, — учитывая смягчающие обстоятельства и... потенциально положительный результат, официального взыскания не последует. Но, — его взгляд стал острым, как бритва, — подобная самодеятельность больше не повторится. Понятно?

— Понятно, ректор, — хором ответили мы.

— Что с Магистром Черновым? — осмелилась спросить я.

— Мы не знаем, — ответил Морозов. — Энергетическое поле вокруг его комнаты непроницаемо. Мы ждем. — Он развернулся и вышел, оставив нас в тягостном ожидании.

Выписали меня из лазарета через день. Первым делом мы с Кириллом пошли к покоям Максима. Действительно, дверь была запечатана странным, мерцающим синим барьером. От него веяло холодом и... тишиной. Не враждебной, а глубокой, сосредоточенной.

— Что он там делает? — прошептал Кирилл.

— Разбирается с самим собой, — предположила я. — Впервые за долгие годы у него есть цельное воспоминание. Он должен его пережить. Прочувствовать.

Мы простояли там несколько минут, но ничего не изменилось. Только когда мы уже собрались уходить, я заметила крошечную деталь. В нижнем углу двери, у самого пола, сидел маленький пылевой голем Яна в форме мышки. Он сидел неподвижно, уставившись на дверь, словно страж или наблюдатель.

Ян не терял времени даром. Он следил.

Прошло еще три дня. Напряжение в Академии росло. Слухи ходили самые невероятные. И вот, на четвертый день, синее поле вокруг двери в покои Максима дрогнуло и рассыпалось на миллионы сверкающих частиц.

Дверь медленно открылась.

На пороге стоял Максим. Он выглядел... другим. Не сломленным, не одержимым. Спокойным. Его черные глаза, всегда такие бездонные, теперь казались менее глубокими, но более... человечными. В них читалась усталость и какая-то странная ясность.

Он окинул взглядом собравшихся в коридоре студентов и преподавателей, а затем его взгляд нашел меня. Он медленно подошел.

Мы стояли, глядя друг на друга. Кирилл напрягся рядом со мной, готовый в любой момент встать между нами.

Максим остановился в двух шагах. Он смотрел на меня, и в его взгляде не было ни ненависти, ни благодарности. Было понимание.

— Ты была там, — тихо сказал он. Не вопрос. Констатация.

— Да, — так же тихо ответила я.

Он кивнул, словно что-то окончательно для себя решил.

— Она улыбалась, — произнес он, и его голос дрогнул. Всего на секунду. — Я... забыл, как она улыбалась.

Больше он ничего не сказал. Развернулся и пошел по коридору прочь. Не по направлению к лекционным залам. К выходу. К воротам Академии.

— Магистр Чернов! — окликнул его кто-то из преподавателей. — Ваши обязанности...

Максим обернулся. В его улыбке была горькая ирония.