Наследница Бездны

Глава 18

«Когда мир рушится, нет времени строить дворцы. Приходится довольствоваться укрепленными лагерями и учиться спать с оружием в руках».

— Из поучений Мастера Гордеева

Однажды ночью я не могла уснуть. Я вышла в сад, чтобы подышать воздухом, и застала там Максима. Он стоял, глядя на звезды, его лицо было освещено холодным лунным светом.

— Не спится? — спросила я, останавливаясь рядом.

— Сны стали слишком реальными, — ответил он, не глядя на меня. — Теперь, когда петля разорвана, воспоминания возвращается обрывками. Приятными. Что делает их лишь более болезненными.

Мы стояли в тишине, два очень разных человека, связанные общей угрозой.

— Нашел ли ты что-нибудь? В архивах? — наконец спросила я.

— Намеки, — он повернулся ко мне. Его глаза в лунном свете казались почти серебряными. — Ткач стар. Непостижимо стар. Он не создает и не разрушает. Он... упорядочивает. Приводит все к единому знаменателю. К покою. К концу всех историй. — Он сделал паузу. — Его сила в его природе. Но это же и его слабость. Он не понимает хаоса. Не понимает индивидуальной воли, способной бросить вызов самой судьбе. Он не ожидал, что кто-то вернет украденную память. Это был... сбой в алгоритме.

От его слов по моей коже пробежали мурашки.

— Значит, наш ответ — это сама наша природа? Наша... несовершенность?

— Именно, — кивнул Максим. Его взгляд, обычно такой отстраненный, сейчас пристально изучал мое лицо, словно видя в нем подтверждение своей теории. — Наша способность выбирать. Ошибаться. Любить. Ненавидеть. Меняться. Все, что делает нас людьми. Все, что он стремится стереть. Это и есть наше оружие.

Он сделал шаг ближе. Лунный свет серебрил его черные волосы, делая их почти призрачными.

— Ты — лучшее доказательство этого, Веяна. Ты, с твоим даром, который должен был сделать тебя орудием разрушения. Но ты выбрала иначе. Ты выбрала спасать. Даже того, кто причинил тебе боль.

Его голос звучал тихо, почти интимно в ночной тишине сада. Между нами внезапно исчезла дистанция учителя и ученицы, исчезла враждебность. Осталось лишь странное понимание двух людей, видевших самую суть друг друга.

— Я не героиня, Максим, — прошептала я, чувствуя, как учащенно бьется сердце. — Я просто...

— Боялась? — он закончил за меня, и в его гладах мелькнула тень старой насмешки, но теперь она была лишена яда. — Как и все мы. Но твой страх не парализовал тебя. Он заставил тебя искать свой путь. Неидеальный. Ошибочный, возможно. Но твой.

Он протянул руку, но не чтобы дотронуться до меня. Его пальцы сомкнулись вокруг лунного луча, падавшего между нами, словно он мог удержать саму тень.

— Когда я был в его власти, мне казалось, что я вижу совершенство. Единый узор, где все на своих местах. Но это была ложь. — Его голос стал глубже. — Истинная красота... она в этих самых трещинах. В способности лунного света дробиться о неровности камня. В способности тени менять свою форму. В способности человека прощать.

Его слова висели в воздухе между нами, тяжелые и значимые. Это было не признание. Не просьба. Это было... откровение. Приглашение увидеть мир его новыми глазами.

— Кирилл... — начала я, чувствуя внезапный приступ вины.

— Светлов видит тебя как часть своего мира, который нужно защитить, — мягко прервал он меня. — И в этом есть своя правда. Но я... я вижу тебя как нечто большее. Как силу, способную не просто сохранять, но и преобразовывать. Как ту самую "ошибку" в безупречном узоре Ткача, что может его разрушить.

Он наклонился чуть ближе, и его дыхание коснулось моего лица.

— Я не прошу тебя выбирать. Я лишь показываю тебе другую перспективу. Ты заслуживаешь знать все возможные пути. Даже те, что кажутся... опасными.

С этими словами он выпрямился, и завеса интимности опала. Он снова стал Магистром Черновым — загадочным, могущественным и недосягаемым.

— Подумай об этом, — сказал он прежде чем развернуться и уйти. Его темный плащ растворился в ночи, оставив меня одну с бушующим сердцем и новой, тревожной мыслью.

Кирилл предлагал мне безопасность и принятие в его упорядоченном мире. Максим же предлагал нечто иное — свободу быть той, кем я была на самом деле, со всей моей силой и тьмой. И пусть этот путь был полон опасностей, в его словах была правда, от которой закружилась голова.

Я осталась в саду, глядя на луну, и впервые за долгое время не видела в ней холодный светильник над миром теней, а прекрасный, несовершенный шар, освещающий дорогу к неизвестному будущему.

Слова Максима преследовали меня всю ночь. Я ворочалась в постели, представляя то решительное лицо Кирилла, то пронзительный взгляд Максима. Один предлагал якорь в бушующем море, другой — паруса, чтобы отправиться в самое его сердце.

На следующее утро я чувствовала себя разбитой. Мы с Кириллом должны были отрабатывать тактику прикрытия на учебном полигоне. Обычно эти тренировки заряжали меня энергией — слаженность наших действий, его уверенность, моя растущая способность предугадывать его движения. Но сегодня все было иначе.