Наследница Бездны

Глава 19

«После битвы наступает самое трудное — жить с ее последствиями».

— Старая поговорка Пограничников

Я очнулась в лазарете. Снова. Знакомый потолок, знакомый запах зелий. Но на этот раз в воздухе витало нечто иное — не просто облегчение, а смутное, всеобщее потрясение.

Первым делом я пошевелила пальцами, потом руками. Тело было тяжелым, будто налитым свинцом, но целым. Затем я осмотрелась. В палате никого не было. Тишина.

Дверь скрипнула, и в проеме показалась Лиза. Увидев, что я не сплю, она широко улыбнулась и подскочила к кровати.

— Ты очнулась! Пять дней! Пять дней мы волновались!

— Пять дней? — я попыталась сесть, но голова закружилась.

— Да! Ты вырубилась после того... шоу. — Лиза налила мне воды и помогла сделать глоток. — Чернов говорит, ты чуть ли не в одиночку отвела от нас тот луч безумия. Все в Академии только об этом и говорят.

— Как... Академия? — спросила я, с трудом выговаривая слова.

— Цела. Немного покоцанная, но живая. Ректор приказал удвоить охрану и ускорить все исследования. После твоего... перформанса... все поняли, что в следующий раз нам может не повезти.

В ее голосе сквозь обычную бодрость пробивалась тревога. И что-то еще... уважение? Страх?

Дверь снова открылась. На пороге стоял Кирилл. Он выглядел уставшим, но его глаза светились облегчением. Увидев Лизу, он слегка смутился.

— Я... я потом зайду, — сказал он, отступая.

— Да нет, заходи! — Лиза вскочила. — Я как раз собиралась... проверить, не съели ли тухлое зелье наши запасы. — Она лукаво подмигнула мне и выскользнула из палаты.

Кирилл медленно подошел и сел на стул у кровати. Он не смотрел на меня, уставившись в свои руки.

— Ты в порядке? — наконец спросил он тихо.

— Кажется, да. А ты?

Он кивнул, все еще избегая моего взгляда.

— Академия держится. Барьеры восстановлены. Чернов... — он с трудом выговорил это имя, — ...помогает. Его метод с перенаправлением... он сработал.

Он замолчал, и неловкая пауза повисла между нами.

— То, что ты сделала... — он начал и снова запнулся. — Я никогда не видел ничего подобного. Это была не магия. Это было... нечто иное.

— Это была я, — просто сказала я. — Просто я. Со всем, что внутри.

Он наконец поднял на меня глаза. В его зеленых глазах бушевала война — между старыми страхами и новым, трепетным пониманием.

— Я... я думал, ты потеряешь контроль. Что твоя сила поглотит тебя. А ты... — он покачал головой, — ...ты использовала ее как... как щит. Как крик.

— Я не планировала этого, Кирилл. Я просто... не могла иначе.

— Я знаю, — он прошептал. — И именно это меня и пугает. Потому что я не смог бы этого сделать. Никто из нас не смог бы. Только ты. — Он потянулся и взял мою руку. Его прикосновение было осторожным, почти робким. — Прости меня. Прости, что не верил в тебя. Прости, что видел в тебе угрозу, а не... не то, чем ты являешься на самом деле.

Его слова смыли последние остатки обиды. Я сжала его пальцы.

— Мы оба напуганы, Кирилл. И мы оба учимся.

Он наклонился и поцеловал меня в лоб. Это был не страстный поцелуй, а жест примирения, обещание пытаться понять.

В этот момент дверь отворилась, и в палату вошел Максим. Он замер на пороге, увидев нас. На его лице не было ни удивления, ни раздражения. Лишь холодная оценка.

— Я вернусь позже, — сказал он, разворачиваясь.

— Нет, — остановила его я. — Войди.

Кирилл насторожился, но не отпустил мою руку. Максим вошел и встал у изголовья кровати.

— Поздравляю с пробуждением, — сказал он. — И с блестяще проведенным экспериментом.

— Это не был эксперимент, — возразила я.

— Все, что мы делаем, — эксперимент, — парировал он. — Ты эмпирически доказала мою теорию. Воля, подкрепленная силой, но не контролируемая ею, а выражающая ее, способна нарушить алгоритм Ткача. Ты создала диссонанс в его гармонии. — Его взгляд скользнул по нашим сплетенным рукам. — Интересно, что именно стало катализатором. Сила твоего дара? Или... сила твоих чувств?

Кирилл встал, его поза стала защитной.

— Хватит, Чернов. Она едва пришла в себя.

— Напротив, — Максим улыбнулся холодной, безрадостной улыбкой. — Именно сейчас нам нужна ясность. Мы нашли слабость врага. Но одного диссонанса недостаточно. Нам нужно оружие. — Он посмотрел на меня. — И ты его ключевой компонент.

Он повернулся и ушел, оставив нас в тягостном молчании. Его слова, как всегда, были отравлены. Но в них была и правда. Моя вспышка была лишь первым шагом. Ткач не остановится. И нам нужно было найти способ не просто защищаться, а нанести ответный удар.

Я посмотрела на Кирилла. Он смотрел на дверь, за которой исчез Максим, и в его гладах я видела не ревность, а суровую решимость. Он понял. Мы все поняли.