Наследница Бездны

Глава 21

«Чтобы разорвать совершенный узор, нужно стать не ножницами, а ошибкой, заложенной в саму его основу».

— Из дневников Максима, «О природе реальности»

Страх Ткача был молнией, пронзившей идеальный небосвод его мира. Он длился мгновение, но этого хватило. Сияние, давившее на меня, отхлынуло, и я смогла вдохнуть полной грудью. Вернее, почувствовать себя цельной.

«Наследница Бездны...» — его мысль была уже не холодной констатацией, а тихим, беззвучным ужасом. «Ты не должна была пробудиться. Не здесь. Не в сердце моего творения».

— Но я проснулась, — ответила я, и голос мой больше не дрожал. Тьма внутри была не хаосом, а спокойной, неумолимой силой, как глубоководное течение. — Ты хотел вплести меня в свой узор. Но ты принес в дом ковровщика моль. И теперь я буду грызть твои нити.

Я снова протянула руку, уже не к одной нити, а к целому пучку — золотых, переливающихся, что были сплетены в сложный аккорд чьих-то судеб. Я не рвала их. Я просто... позволила им забыть, зачем они существуют. Позволила Бездне внутри меня коснуться их.

Нити не порвались. Они истлели. Рассыпались в прах света, который тут же был поглощен наступающей из-под меня тенью. На прекрасном полотне появилась дыра. Маленькая, но не зарастающая.

Весь мир Ткача содрогнулся. Раздался звук, похожий на треск ломающегося хрусталя вселенной.

«Ты уничтожаешь красоту!» — в его «голосе» впервые прозвучала боль. Подлинная, почти человеческая боль творца, видящего, как гибнет его творение.

— Нет, — я покачала головой, и мои волосы, казалось, тянули за собой шлейфы мглы. — Я возвращаю всё в изначальное состояние. Ты называешь это уничтожением. Бездна называет это покоем.

Я сделала шаг, и тень шагнула со мной. Еще одна группа нитей, образующая узор далекой планеты, померкла и исчезла.

«Остановись!» — приказ прозвучал уже без прежней власти. В нем была мольба. — «Мы можем найти симбиоз. Порядок и Бездна... они не должны враждовать!»

Я остановилась, глядя на него. На этого бога, вдруг ощутившего свою уязвимость.

— Ты забрал меня у друзей. Ты хотел стереть мою память, мою любовь, всё, что делало меня мной. Ты предлагал им «равновесие», которое было лишь красивым названием для рабства. Почему я должна верить тебе теперь?

Он медлил с ответом. Его сияние пульсировало, как раненое сердце.

«Потому что я могу вернуть тебя к ним», — наконец прозвучало. «Я отпущу тебя. Ты и твои друзья... вы будете свободны. Вы уйдете из моего узора, и я больше никогда не потревожу ваш мир».

Искушение было велико. Просто уйти. Вернуться к Кириллу, обнять Лизу, увидеть свою комнату, свое небо... Но я посмотрела на дыру, которую оставила в его гобелене. На ту пустоту, что не зарастала.

И поняла.

— Нет, — тихо сказала я. — Ты лжешь. Ты не отпустишь нас. Ты лишь отступишь, чтобы перегруппироваться. Чтобы найти способ вплести Бездну в свой узор. Ты не можешь иначе. Ты — Ткач. Твое существование — в создании.

Я подняла обе руки, и на этот раз тьма хлынула из меня не тонким ручейком, а рекой. Она не атаковала его. Она просто... отменяла реальность вокруг. Полотно мироздания начало расползаться, как старая ткань.

«Что ты делаешь?!» — его мысль была чистым, неприкрытым ужасом.

— Я становлюсь ошибкой в твоем коде, — ответила я, идя вперед, и мир отступал передо мной, превращаясь в первозданное Ничто. — Ты хотел ассимилировать аномалию. Но аномалия оказалась вирусом. И сейчас я стираю тебя, Ткач. Ниточка за ниточкой.

Вокруг воцарился хаос. Но это был не его хаос — яркий, шумный, полный потенциала. Это был хаос конца. Тихий, безвозвратный.

Я была наследницей Бездны. И наконец-то начала исполнять свое предназначение.

Голос Ткача из мысленного превратился в оглушительный грохот, разрывающий саму ткань бытия. Исчезла последняя видимость диалога. Идеальный узор, бывший его телом и сущностью, сжался, а затем взорвался ослепительной контратакой.

Это была не просто сила. Это был сам Закон. Нить времени, пытающаяся обернуть меня петлей и отбросить на миг до моего пробуждения. Нить пространства, сжимающаяся в тиски, чтобы раздавить мою форму. Нить причинности, впивающаяся в мое сознание, чтобы доказать, что мое существование — логическая ошибка, подлежащая удалению.

Но я была Наследницей Бездны. Логика была его оружием, а не моим. Я не сопротивлялась. Я разрешала.

Петля времени, коснувшись моей тени, распалась на «до» и «после», потеряв саму суть связи. Тиски пространства схлопнулись в ничто, не найдя того, что можно сжать. А логический парадокс, посланный уничтожить мой разум, утонул в бездонной тишине внутри меня, не вызвав и ряби.

— Твои инструменты бессильны против того, в чем нет ни формы, ни времени, ни причины, — сказала я, и мой голос был эхом из места, которого нет.

Но Ткач был стар и могуществен. Он отступил, и сияние сменилось иной тактикой. Из расползающихся краев его гобелена вытянулись фигуры. Они были сплетены из света и памяти. Лиза. Ян. Максим. Кирилл.