Наследница Бездны

Глава 23

Настоящее чудо — не в том, чтобы выиграть войну, а в том, чтобы найти дорогу домой после нее».

— Народная поговорка, записанная со слов Кирилла Светлова

Кабинет ректора Морозова был выдержан в строгих, академичных тонах и пахло старыми фолиантами, лаком для дерева и неспешной, фундаментальной наукой. За своим массивным столом он сидел, внимательно нас выслушивая, его проницательный взгляд за стеклами очков перемещался с одного нашедшего приключения лица на другое. Мы стояли перед ним — пятеро выживших, в грязи, ссадинах и с отметинами битвы, в которой не должно было быть победителей.

— Позвольте резюмировать, — наконец произнес Морозов, откладывая в сторону перо. — Согласно вашему коллективному отчету, вы столкнулись с сущностью, чье существование лежит за гранью нашего понимания, так называемым «Ткачом», и... убедили ее отказаться от планов по «оптимизации» нашей реальности?

— Не убедили, — поправил Максим с видом придирчивого лектора. — Доказали несостоятельность ее базовых предпосылок. Ее модель реальности оказалась неполной, так как не учитывала когерентный резонанс спонтанной человеческой воли.

Ректор медленно перевел взгляд на Кирилла.

— Светлов. Вы, как человек, чья магия основана на прямом действии, можете подтвердить эту... интерпретацию?

Кирилл, стоявший с скрещенными на груди руками, не моргнув глазом, кивнул.

— Подтверждаю. Он попытался забрать самое ценное. Мы не позволили. Его концепция сломалась об нашу. Все остальное — терминология.

Морозов тяжело вздохнул и снял очки, потирая переносицу.

— Терминология, — повторил он. — Которая, однако, объясняет хаос в предсказательных сферах, скачки вероятности в библиотеке и то, что половина профессуры по теории магических матриц сейчас рыдает в кабинетах от краха жизненных планов. Ваша «терминология» в одиночку отбросила магическую науку на полвека назад.

— Или дала ей новый вектор развития, — тихо сказала я. Все взгляды снова устремились ко мне. — Старые законы были слишком тесными. Теперь у нас есть пространство для новых.

Ректор Морозов внимательно посмотрел на меня. Он видел не просто студентку, попавшую в переделку. Он видел того, кто заглянул за кулисы мироздания и вернулся с ответом.

— Пространство, — произнес он, обдумывая слово. — Что ж. Стены Академии устояли. Учебный процесс, пусть и с перебоями, продолжается. — Он сделал паузу, снова надевая очки. — Официально, инцидент будет классифицирован как массовая спонтанная ментальная проекция, вызванная... перегрузкой учебной программы. Награды за героизм будут вручены в соответствующем ключе. Я надеюсь, это устроит всех?

Мы молча кивнули. Правда была слишком неудобной для академических отчетов.

— Отлично. — Ректор поднялся, давая понять, что встреча окончена. — И, пожалуйста, постарайтесь, чтобы ваши будущие... академические изыскания... были чуть менее разрушительными для основ миропорядка.

Мы вышли в тихий коридор, залитый вечерним солнцем. Огромное напряжение наконец начало отпускать, сменяясь глубочайшей, костной усталостью.

Мы разошлись. Ян, ковыляя, направился в лазарет, увлекая за собой Максима, который уже сыпал терминами о «пост-катастрофическом состоянии детерминированного поля». Лиза, сладко зевнув, побрела в сторону общежития — «отсыпаться за все время, пока мир почти не кончился».

Я осталась у окна, глядя на залитый закатным светом внутренний двор Академии. Ту самую площадку, где мы когда-то впервые столкнулись с Кириллом на практических занятиях по оборонительной магии. Он тогда спас меня от моего же вышедшего из-под контроля щита, отчитал за невнимательность, а потом с таким же хмурым видом помог собрать рассыпавшиеся учебники.

Позади послышались шаги. Тяжелые, уверенные. Я знала, чьи они.

Кирилл остановился рядом, прислонившись к косяку.

— Ну, отчитались, — произнес он.

— Да, — я повернулась к нему. — Отчитались.

Он смотрел на меня, и в его обычно суровых глазах была непривычная мягкость.

— Знаешь, там, когда тебя не стало... — он запнулся, собираясь с мыслями. — Я вспомнил тот день на площадке для практик. Нашу первую встречу.

Я удивленно подняла бровь.

— Когда ты на меня чуть ли не кричал за нерадивость?

— Да, — он усмехнулся. — Я орал, потому что испугался. Испугался, что этот дурацкий щит тебя покалечит. И тогда же понял, что с этой странной, неловкой и слишком умной для своей же безопасности девушкой мне уже не спокойно.

Он сделал шаг ко мне.

— Все эти способности, миссии, битвы за реальность... Они ничего не стоят. Если в конце дня я не могу подойти к тебе и просто спросить, как дела. Если не могу услышать твой голос.

Мое сердце забилось чаще.

— Кирилл...

— Я не знаю, кто ты теперь, — он перебил меня, его голос стал тише, но тверже. — Наследница Бездны или просто Веяна. Мне все равно. Я влюбился в тебя еще тогда, на тех занятиях, когда ты, краснея, пыталась доказать преподавателю, что твой провалившийся щит — это на самом деле новая форма протекции.