Наследница Бога Смерти

Библиотека мертвых надежд (от лица Элиана)

Три месяца. Девяносто два дня. Две тысячи двести восемь часов.

Я считал время не по восходам и закатам, а по стопкам прочитанных книг. По количеству древних хранилищ,которые мы выпотрошили, как мародеры. По ночам, когда я просыпался от собственного крика, в холодном поту,потому что во сне я снова и снова видел, как моя рука хватает пустоту, а Аэлина падает в чернильную тьму.

Я сидел на полу в Зале Древних Свитков — в самом сердце архива Дома Флоралис. Это место пахло пылью веков и увядшей магией. Вокруг меня возвышались шаткие башни из фолиантов, готовые рухнуть и похоронить меня заживо. Свечи догорали, отбрасывая длинные, пляшущие тени, похожие на когтистых чудовищ, что скалятся из углов. Я с силой потёр глаза. Они болели. Жгли, словно в них насыпали битое стекло.

— Ничего, — прохрипел я. Голос был чужим — сухим, ломким, как старый пергамент. — Здесь тоже ничего.

Я отшвырнул книгу. Она с глухим стуком ударилась о стену. Мы перерыли всё. Я использовал титул Наследника, чтобы открыть двери, запертые веками. Мы были в Небесных архивах Аэриса, где хранятся пророчества, написанные ветром. Там говорилось о бурях, о падении королей, о конце света. Но ни слова о той Сущности.

Мы спускались в кузницы Террана, где жрецы камня хранят легенды о демонах недр. Там были описания тварей, способных проглотить гору. Но никто из них не обладал властью останавливать время и отнимать магию одним словом.

Мы даже отправили запросы в Океанис. Везде — тишина. Звенящая, издевательская тишина. Тот, кто забрал её, не существовал в истории этого мира. Или он был настолько древен и страшен, что мир предпочёл забыть его имя, чтобы не сойти с ума.

— Элиан.

Я не обернулся. Я знал этот шаг. Тяжёлый, шаркающий, лишенный жизни. Так ходит не воин, а пустой доспех. Каэль вошёл в круг света. За эти три месяца он постарел на десять лет. Его безупречная осанка исчезла, плечи ссутулились под тяжестью вины, которая давила сильнее любых цепей. «Идеальный наследник» превратился в тень самого себя.

— Я получил ответ от отца, — сказал он.

Голос его был ровным, но я слышал в нём трещину. Я поднял голову, чувствуя, как сердце делает болезненный кульбит.

— И?

Каэль покачал головой.

— В хрониках Ноктариона нет упоминаний о таком существе. Архивариусы Дома Мортис говорят, что описание… — он сглотнул, — описание похоже на Первородных. Но это невозможно.

— Невозможно… — я горько усмехнулся, и этот звук больше походил на кашель.

Каэль опустился на пол рядом со мной, бессильно прислонившись спиной к стеллажу. Он выглядел измотанным. Мы оба выглядели как мертвецы, которые забыли лечь в могилу.

— Если его нет в книгах, — тихо сказал он, глядя на дрожащее пламя свечи, — значит, мы ищем не там. Или… мы ищем того, кого нельзя найти. Того, кто не хочет быть найденным.

— Я найду, — прорычал я. Это была моя мантра. Моя молитва. Моё проклятие. — Я выпотрошу каждую легенду. Я переверну каждый камень.

Дверь скрипнула снова. Мы оба напряглись, как загнанные звери. В зал вошла Мираэль. Она изменилась. Та лёгкая, смешливая девочка, которой она была, умерла в тот день у ворот. Теперь передо мной была молодая женщина с жесткой складкой у губ и ледяным взглядом.

Она всё ещё злилась. О, я чувствовал её гнев каждый раз, когда она входила в комнату. Он был холодным, острым, как игла. Но она больше не отворачивалась.

Она подошла к нам и с грохотом поставила на стол поднос с едой и крепким кофе.

— Ешьте, — приказала она.

Я посмотрел на еду. Желудок скрутило спазмом тошноты.

— Я не голоден.

— Мне плевать, — отрезала Мираэль. — Ты похож на труп, Элиан. А труп не сможет спуститься в Бездну, если понадобится.

Она села напротив, скрестив руки на груди. Её взгляд скользнул по разбросанным книгам, по нашим серым, осунувшимся лицам. На секунду — всего на мгновение — лёд в её глазах треснул, уступая место глубокой, ноющей тревоге.

— Мы наломали дров, — сказала она тихо.

Не «вы». «Мы». Это слово повисло в воздухе, странное и тяжелое. Она тоже винила себя. За то, что видела, но молчала. За то, что не остановила. За то, что не защитила.

— Я нашла кое-что, — произнесла она, вытаскивая из сумки старый, потрепанный свиток. Пергамент был черным, словно выдубленная кожа демона, а чернила на нём мерцали, как остывающие угли — тусклым, багровым светом. Я подался вперёд, едва не опрокинув свечу.

— Что это?

— Это не просто легенда, Элиан, — голос Мираэль дрожал, срываясь на шепот. — Это апокриф. Текст, который Совет Магов пытался стереть из истории много лет назад. «Книга Забытых Имен».

Она развернула свиток. Древние символы, казалось, сопротивлялись свету свечи, поглощая его.

— Здесь говорится о Том, кто стоит между Бытием и Небытием. О Хранителе Реки Стикс.

Мираэль подняла на меня глаза, в которых плескался первобытный страх.

— У него много имен в разных культурах. Но суть одна. Он — Бог.

Каэль резко выпрямился, его лицо исказилось.

— Бред, — выдохнул он, и голос его лязгнул, как сталь. — Боги — это сказки для детей, чтобы те боялись темноты. Или метафоры древних магов. Их не существует в нашем мире. А если они и есть где-то там, за Гранью… Боги не ходят по земле, Мираэль. Если бы Бог спустился сюда, сама реальность треснула бы по швам.

— Она и треснула! — крикнула Мираэль, ударив ладонью по столу. — Ты разве не видел? Время остановилось! Магия исчезла! Ты хочешь сказать, что это сделал демон? Или сильный маг? Нет, Каэль. Это была сила, перед которой мы — просто пыль.

Я смотрел на свиток. Мои пальцы коснулись черного пергамента, и холод прошил меня до костей. Мы столкнулись с Божеством. С тем, кто по легендам должен быть лишь мифом, абстрактной идеей смерти.

— Но зачем? — Каэль осел на пол, закрыв лицо руками. Логика, за которую он цеплялся всю жизнь, рухнула. — Зачем ему Аэлина? Она же… она была обычной. Пустышкой. Зачем Богу нарушать законы мироздания, приходить в плоти ради одной смертной девчонки?