Наследница долины Туманов

Глава 20

Прикрыв глаза, я ощутила прикосновение его сильных шершавых ладоней к своим бёдрам. Бесстыдная рука гера медленно скользила верх, вызывая невероятно горячие спазмы внизу живота. 

Это ощущение было для меня ново. 

Оно настораживало и завораживало одновременно. Часть меня хотела знать, какого это - испытывать желание, другая требовала оттолкнуть этого наглеца. Прогнать и даже не думать о том, что я испытывала к северянину.  Прикусив губу, я сдерживала стон, готовый вырваться наружу.

Никогда ещё мои чувства не были столь оголены. 

- Прекрати! - выдохнула я. - Оставь меня в покое.

- Тебе не нравится? - прикусив мочку моего уха, Каил скользнул рукой на внутреннюю сторону бедра и медленно провёл ладонью верх, коснувшись большим пальцем промежности. 

Всхлипнув, я попыталась отстранить того, кто посягал на моё тело.

- Тебе не нравится? - повторил он вопрос.

- Это слишком, - выдохнула я, не зная, как закончить свою фразу. 

Слишком откровенно, горячо, возмутительно прекрасно и жутко пугающе. Все эти определения вспыхивали в моём сознании, но признаться в своих желаниях, я не хотела. 

- Тут я с тобой согласен, - выдохнул он. Просунув руку мне под голову, гер сжал мой затылок. - Это слишком мучительно приятно, чтобы останавливаться. 

Склонившись, он впился в губы, словно выпивая без остатка. Яростно, зло, требовательно, но в то же время так бережно. Его язык, скользнув по моим зубам, протиснулся внутрь. Я ощутила сладковатый вкус мужчины. Это не было противно, напротив, не сдержав желание, я скользнула руками по широкой мужской спине, комкая ткань рубашки, и прижала его к себе.

- Да, девочка, - оторвавшись от губ, шепнул он. - Вот так, прелесть моя. Я весь твой.

Лизнув мой язык, он углубил поцелуй. Ощутив мощь его желания, я сдалась и позволила делать с собой всё, что ему захочется. 

Я ощущала его руки повсюду: живот, грудь, бёдра. Губы северянина бабочкой порхали на моей коже, оставляя поцелуи. Но стоило ему положить ладонь на низ живота, и я словно вынырнула из этого сладкого липкого омута.

- Нет, - громко шепнула, пытаясь одёрнуть подол ночной рубашки. - Нет!

- Тихо. Тихо, девочка, - Каил просто лёг на меня сверху, удерживая свой вес на локтях, - не бойся. Я действительно поспешил. Всё будет тогда, когда захочешь ты. Я не трону тебя без твоего согласия, Амэлла.

Сглотнув, я прикрыла глаза, злясь на саму себя. Этот мужчина доставлял столько удовольствия. Он мог бы показать мне, на что способен в постели нежный мужчина. Я могла бы узнать, отчего стонали женщины в покоях моего отца.
Но собственный страх не позволял сделать мне последний шаг и отдаться добровольно. 

Познав плотскую любовь сейчас, мне будет вдвойне сложнее видеть его любовниц, терпеть их присутствие, слушать злые шутки. 

- Нет, - я покачала головой, - я не допущу этого. Мне никто не нужен. Я не желаю становиться вашей временной утехой и игрушкой. Вы наиграетесь, а мне потом собирай остатки своей гордости и самоуважения. Я не готова пойти на это. Нет!

Каил ничего не ответил на мои слова. Его ладонь сильнее сжала затылок. Так мы и лежали.

Глаза снова отяжелели, и я погрузилась в лёгкую дремоту.

- Ты всё поймёшь, Амэлла, - шепнул он. - Я буду охранять твоё сердечко, и никогда никому не позволю воткнуть в него острые иглы. 

***

В третий раз за утро я проснулась, услышав звон колокола. В комнате мельтешила няня, бестолково прохаживаясь вокруг кровати. 

- Ия Лунсия, а чем вы заняты? - недоумённо поинтересовалась я у своей старушки.

Виновато покосившись на меня, она остановилась и, пожав плечами, отправилась к шкафу перекладывать мои немногочисленные вещи. Она всегда этим занималась, когда была взволнована.

- Няня, - требовательней произнесла я, - что случилось? Отвечай!

- Гер Каил велел переселить тебя сюда, - пробурчала она, не оборачиваясь.

Я осмотрелась: признаться, на втором этаже не была уже десять лет, и потому понятия не имела, где, вообще, сейчас нахожусь. 

Огромная комната: раза в четыре больше, чем моя. Кровать широченная, на ней легко спать и поперёк. Красивый балдахин над головой: он показался мне знакомым. 

Словно когда-то я его видела. 

Голубая ткань, на ней вышиты шелковыми нитями звёзды по краям. Покачав головой, я признала, что, увы, вспомнить не могу, в какой точно комнате и когда я его подметила.

Чуть поодаль от кровати стоял огромный шкаф, упирающийся в потолок. Сбоку от него полки подвесные с какими-то похороненными под слоем пыли книгами. Сундуки резные, пара кресел, небольшой столик между ними. И самое главное, два огромных окна. 

Покрутив голой, я быстро обнаружила своё кресло с другой стороны кровати и, перебравшись туда, легко уселась в него. 

- Ия Лунсия, а где я вообще? Чья это комната?

Прокатившись вперёд - назад, я улыбнулась.

Такой простор! 

- Это комната вашей матушки. Разве ты забыла, как она выглядит.

Я остановилась и с недоверием глянула сначала на няню, а потом на обстановку вокруг. Поле смерти матушки ее комнату заперли. Мояла жила в другой части этого крыла. Взяв за край балдахин, я напрягла память. Но ничего. Комната казалась чужой и незнакомой. 

Подъехав к окну, выглянула наружу.

На небольшой площади перед крыльцом замка строили некую странную конструкцию. Деревянная площадка, на которой возвышался столб с перекладиной.

- А что это там сооружают? - любопытничала я. 

- Виселица, - буркнула няня.

- Что? - я ошарашено ещё раз осмотрела деревянный погост.

- Князя казнить в полдень будут, - ия Лунсия, уложив последнюю стопку нижних рубашек, закрыла створку шкафа. - Их с Моялой привезли этой ночью.

Вот в чём дело. Видимо, я ещё не знала того, что заставило так волноваться мою старушку.

- Это мне известно, я видела князя Хумъяра. И мне сообщили, что Мояла цела и невредима, просто отдыхает. Это так, ия Лунсия?