Наследница Драконьего пламени

Глава 2. У разбитого корыта

Тира вернулась в дом к ужину. Проскользнула незаметно в свою комнату, переживая, что Рэм будет её сторожить. Но того и след простыл. Вроде хорошо, что не приходится прятаться, и обидно, что Рэм так быстро сдался. Тира вздохнула, чувствуя себя дурочкой. Влюблённой и очень глупой.

Она поправила Адаму одеяльце, привела себя в порядок и вышла к ужину, надеясь, что ей хватит сил держать лицо перед огромной семьёй и не расклеиться снова. Тедеско каждый вечер собирались на четвёртом этаже, распахивали окна, позволяя свежему воздуху наполнять помещение. После ужина все общались, играли в настольные игры и музицировали. Приятные часы перед сном сближали всех членов большого дома, и Тира давно считала их своей семьёй. Но сегодня совсем не было настроения.

Она привычно заняла своё место, поставила в ногах корзину со спящим сыном. Рядом села София, улыбнулась малышу и поприветствовала подругу. Она обещала поехать с Тирой в академию и присматривать там за ребёнком, даже согласилась стать кормилицей на время, пока Тира будет занята. Кинг поможет ей с зельями, чтобы к ней пришло молоко, а Тира спокойно сможет учиться. И если первое время Тире казалось, что она отнимает у Софии счастливые годы юности, то, смотря, как она заботится о ребёнке и светится рядом с малышом, успокоилась — Софии это в радость, и помощь в академии Тире действительно понадобится.

В зале постепенно собирались жители дома, Тира приветственно кивала им, получая в ответ улыбки и тёплые слова. Эта мягкая и обычно незаметная поддержка растопила лёд в сердце, Тира понимала, что злится и обижена лишь потому, что Рэмиль не умел объясняться и вместо долгожданного признания предложил ей стать любовницей. Стоило успокоиться и упорядочить в голове сказанное, и Тира расстроилась ещё сильнее, но теперь из-за своего жёсткого и неразумного ответа. Что мешало ей высказаться, объясниться и показать свои эмоции? Может, стоило залепить Рэму пощёчину и потребовать считаться с её чувствами?

Одним из последних к столу пришёл Рэмиль. Встретившись с Тирой взглядом, он замер, словно собирался что-то сказать, но поджал губы, опустил глаза. Отвернулся и молча направился к своему месту — во главу стола, где рядом сидела Офелия. Тира сглотнула комок в горле, сама не зная, на что надеялась. Они с Рэмилем то и дело ходили по тонкой грани между чем-то ярким и оглушающе тёмным. Тира пыталась с ним сблизиться, но с каждый разговором между ними всё больше увеличивалась пропасть. Она просто наложница и, лишённая дома, не нужна амбициозному наследнику рода Тедеско. Рэмиль хотел найти защиту для дома — и этого добился. А всё, что осталось Тире: случайные встречи, мимолётные взгляды и бесконечное множество пустых слов, от которых тепло и горько на сердце.

Эрика отвлекла от тяжёлых мыслей очередным громким разговором. Тира отвечала невпопад, ловя себя на том, что следит за Рэмилем, невольно пытается поймать его взгляд. Спорить с чувствами глупо, Тира не могла спрятаться от навязчивого желания просто смотреть, искать и верить в его поддержку. Рэмиль сидел тихо, опустив глаза, не обращал внимания на невесту, что извертелась, пытаясь его растормошить. И, погружённый в свои мысли, Рэм выглядел слишком привлекательно — трагически прекрасно. Тира ущипнула себя за локоть, чтобы не отвлекаться и не забывать есть. Ужасно неловко и глупо. Рэм сидит рядом с невестой, а Тира, как глупая наивная девчонка, смотрит на него и не может отвести взгляда.

— Рэмиль, — требовательный голос Офелии привлёк всеобщее внимание, — ты вообще меня не слушаешь.

— Слушаю, — ответил тот равнодушно.

— Тогда повтори, что я сказала! — потребовала девушка. — Я говорила с тобой о свадебных нарядах, неужели тебе всё равно?!

— Мне всё равно, — произнёс тот словно на автомате, но Офелия приняла это на свой счёт и её лицо залила краска.

Знакомая картина. Ещё мгновение, и начнётся очередная истерика.

— Тира! — Эрика резко поднялась. — Развлеки нас музыкой!

— Хорошо.

Уж лучше сесть за клавиши, чем слушать крики избалованной принцессы, тем более ужин закончен, слуги уже убирали со стола.

Эрика с готовностью всучила ей ноты, открыла невпопад, но Тира знала мелодию — помнила её ещё с детства, когда мама тихо напевала ей перед сном успокаивающую и грустную колыбельную. Самое то под испорченное настроение.

За окном появились первые звёздочки, слуги расставили светильники, освещая клавесин. Тира откинула крышку и с силой надавила на клавиши, заглушая раздражающий голос. Прежде она считала себя терпеливой и уравновешенной, как и положено наследнице старшей аристократии. Тира держалась гордо и строго, сейчас же ей хотелось схватить тарелку и швырнуть ту в Офелию, чтобы она наконец замолчала.

Приятная мелодия наполнила помещение, Офелия какое-то время пыталась перекричать клавесин, но к Тире присоединилась Надин с флейтой, и невеста обиженно замолкла. Сложила руки на груди и надулась недовольно. Рэмиль, словно одеревеневший, достал книгу и, кажется, даже не дышал. Он прятался в учёбе и от Тиры, и от своей будущей жены, но, кажется, это мало помогало.

Мелодия встревожила воспоминания, Тира надеялась отвлечься, но музыка вернула к прошлому. К дому, к оставленному привычному образу жизни. К своей комнате, где ещё мама заказывала ей шкафчики и кровать. И где под половицами остался спрятанный мамин подарок — красивый лук. Тира, пусть и не желала возвращаться в дом Хьюго, так или иначе, скучала по прежней жизни. По тому спокойному и размеренному ритму, в котором она росла. В доме Тедеско всё иначе — шумно, быстро, спешно. Суетливо и громко. Вся семья Луиса была яркой и общительной, Эрика добавила веселья, а Офелия принесла склоки. Тира пыталась сосредоточиться на музыке, но шум за столом всё равно раздражал. Успокоиться у неё не получилось, мелодия закончилась, прежде чем буря в душе улеглась, но продолжать не хотелось. Даже Надин заметила, что у Тиры дрожат руки, и сама прикрыла крышку клавесина.

— Тира, сыграй ещё! — требовательно воскликнула Эрика, не заметив её состояния.