Наследница Драконьего пламени

Глава 7. Отрава

Тира пришла в себя в своей комнате, на постели с уже знакомой картиной — рядом спал Адам, на диванчике дремала София, а в кресле пугающим мрачным изваянием застыл Рэмиль.

— Рэм, — Тира позвала его с трудом, язык не ворочался и в горле пересохло.

Тот сразу оказался рядом, обхватил её руку, прижал к себе. В его глазах, привычно холодных и льдистых, сейчас отчётливо считывались боль и отчаяние. Рэмиль за неё очень переживал.

— Я в порядке, — попыталась улыбнуться она, но губы свело. — Что произошло?

— Шон мёртв, — отчитался Рэм, его голос казался серым, очень низким, — Кноба пытались арестовать, но он сбежал. — Рэмиль сжал её руку сильнее, — Тира... умоляю, держись...

— Всё будет хорошо, — соврала она и прикрыла глаза.

Почему такая усталость, почему больно двигаться? Неужели падение так сильно ей навредило, что теперь она калека, навечно прикованная к постели? Она не желала такой участи и тем более не хотела, чтобы Рэмиль до конца своих дней возился с её неподвижным изуродованным телом. Она застонала, только, кажется, уже во сне, её снова затянуло в черноту беспамятства.

Вновь пришла в себя она уже ночью. Стояла приятная свежая прохлада, вдоль её постели поставили светильники, а рядом возился и капризничал Адам. Тира потянулась к сыну, хотела взять его на руки и прижать к груди, но лежащая между ними София остановила её.

— Всё хорошо, я его успокою.

— Мне надо покормить Адама, — возразила Тира.

— Нельзя, — София почему-то всхлипнула и отодвинулась, — ты отравлена зельем. Кинг сказал, всё твоё тело отравлено.

«Не может быть»! — Тира хотела произнести это вслух, возмутиться, но язык одеревенел. Она никогда прежде не чувствовала себя так ужасно, ослабленной и обездвиженной. Не хватало сил, чтобы коснуться сына, позаботиться о нём. Как-то незаметно, в терзаниях и мыслях, пришёл рассвет, а может, она проснулась ближе к утру и не поняла этого. К ней подошёл Луис, сочувственно и по-отечески погладил по лбу и сел с ней рядом, заботливо поправляя одеяло.

Тира затуманенным взглядом заметила, что почти вся семья в сборе, и даже Кинг, хотя он вроде уехал в императорский дворец, где получил хорошее место и выплаты. Может, он вернулся? Не хотелось думать, что из-за её слабости.

— Тирелла, — Луис произнёс её имя с горечью, — тебе нужно выпить противоядие, твоё тело не может больше сопротивляться.

— Противоядие с корнем забвения, — напомнила Тира и покачала головой, а Луис обернулся и укоризненно посмотрел на брата.

— Другого нет, и времени на создание тоже нет.

— Я потерплю.

— Не потерпишь, — Луис тяжело вздохнул, а за его спиной всхлипнула София, — Кноб приказал тебе умереть и весь твой организм старается выполнить команду. Ты умираешь, — добавил он почти шёпотом.

— Я не хочу забывать... — Тира обернулась, ища взглядом Рэмиля, но, кажется, его не было.

— Ты забудешь лишь последние часы и что-то неприятное или тяжёлое из своей жизни, — напомнил Кинг.

— Или важное! Ты сказал — важное, — Тира поджала губы, — ничего важнее Рэмиля у меня сейчас нет!

От стены отделилась тень, шагнула ближе, и с ней рядом сел бледный и какой-то выцветший Рэмиль, Тира потянулась к нему, сжала его руку и сразу стало немного легче. Но совсем чуть-чуть.

— У тебя нет выбора, — Рэм наклонился к её губам, Тира ждала поцелуя, но тот лишь дыхнул теплом и снова отпрянул, — тебе нужно принять противоядие.

— Найдите новое, сделайте другое, и я его выпью, — Тира упрямо закрутила головой. — Я не хочу тебя забывать, не могу, это самое ужасное...

— Разве меня возможно забыть? — усмехнулся тот, но как-то очень мрачно. — И я всё напомню, верну тебе память. Если потребуется, создам новое зелье или яд...

— А если не выйдет? — Тира всхлипнула, в памяти возникли нежные и трогательные картины их сближения: случайные разговоры, сначала неловкие и колкие, постепенное привыкание и откровения. Рэмиль ради неё убил Маори, вернулся домой, ища помощи, и Тира провела с ним в одной постели ночь. Недомолвки, недосказанность. Прекрасные подарки, Рэмиль старался сделать ей приятное, проявлял заботу и подталкивал к близости. Её признание, её желание. И яростный, полный любви взгляд Рэмиля. Ей так часто казалось, что он смотрит на неё с ненавистью, и лишь узнав его ближе, осознав их связь, она поняла, что он смотрит с обожанием. Рэмиль тянулся к ней и боялся приблизиться, грезил об их связи и ненавидел себя за срезанную метку.

Тира коснулась его запястья, где скрывался браслет. Теперь они обручены и должны стать супругами. Тира не сможет этого забыть.

— Рэм, — Тира тяжело вздохнула, а потом перевела взгляд на Кинга. — Прошу, сделай другое противоядие!

Кажется, она снова уснула, все разошлись, и лишь Рэм оставался рядом. Даже во сне она чувствовала его руки, смазанный шёпот и прикосновения губ. Рэм просил её не упрямиться, спасти себя. Но в чём тогда смысл, если она забудет об их любви? Её метки нет, браслеты не видны... Как Рэм будет доказывать ей свою любовь и возвращать забытое прошлое? И подвергать вновь его той страшной пытке, когда Тира его не узнает — просто издевательство!

Она пришла в себя в середине дня. От жары хотелось раскрыться, но Тира не смогла даже стянуть с себя одеяло. На груди спал Алька, её маленький несчастный спаситель. Тира не смогла поднять руку, чтобы его погладить. Отвратительно чувствовать себя такой, словно она действительно умирала. Но ведь это всего лишь приказ, чьи-то слова, а Тира никогда не отличалась послушанием. Лишь отец имел над ней власть, управлял и командовал, но даже с ним она справилась. Пересилила с детства вбитые чувства и смогла пойти против его желаний.

Сжав зубы, она заставила себя приподняться, села, чувствуя, как от боли скручивает мышцы. Алька встрепенулся и заскулил. Тира приласкала его, погладила взъерошенный хохолок на голове, потрогала мягкие, но уже красиво сформировавшиеся чешуйки. Алька с каждый днём креп и рос, и скоро уже начнёт напоминать щенка, а не ящерку.