Наследница герцога -1

Глава 11

— Ваша вышивка, леди Кристин, — ставит на скамеечку около меня большую плетеную корзину Изабель.

— Моя, что? — смотрю с ужасом на эту смесь разноцветных нитей.

Это сильно отличается оттого, что было в моем веке. Какая-то каша из разноцветных толстых ниток. И они этим вышивали?! Изабель ставит передо мной деревянную раму с натянутым голубым бархатом. Вижу замок, пруд, лебедей. До ужина неизвестно сколько времени, часов нет и все, что мне нужно, это протянуть. Вышивать я не умею от слова совсем, то есть никак. В детдоме нас учили только шить на швейной машине, вышивка это было из разряда недоступных удовольствий.

Изабель садится у моих ног на низкую скамеечку и начинает распутывать нити, напевая что-то себе под нос. Затем протягивает мне кривую иглу с длинным ушком. В него продета золотая грубая нить, словно скрученная из нескольких прядей. Верчу ее в руках, думая, куда ткнуть и с тяжелым вздохом откладываю в сторону.

— Что-то у меня голова болит, — говорю Изабель, — Можно я до ужина полежу?

— Конечно, сейчас принесу уксус, — тут же подрывается Изабель, вскакивая со своего стула.

— Зачем уксус? — провожаю ее подозрительным взглядом. Может, не нужно было про головную боль? Тут вообще таблетки есть или дубиной все лечат? Раз шарахнут и не больно.

Забираюсь с ногами на кровать, сажусь, опираясь спиной на кучу подушек. Разглядываю балдахин сверху. Потолок тоже вышит типа картины на библейскую тему. Какие-то монахи в золотых рясах, кресты, жуть какая-то.

— Вот, — Изабель садится рядом и смачивает в небольшом медном тазу тряпку в остро пахнущей уксусом воде, — Сейчас лучше станет.

Тянется к моему лбу и раскладывает ледяную тряпицу на моем лбу. По шее течет вода, вокруг острый запах уксуса, причем не такой, как я привыкла, а еще хуже. Лежу, терплю, это лучше, чем вышивать в данный момент.

— Изабель, расскажи о моей матери, — прошу девушку, трогая за руку.

— Меня здесь не было, когда ее не стало, — печально отвечает девушка, — Вы немного полежите и начнем одеваться.

— Ладно, — смиренно соглашаюсь я, наблюдая, как служанка двигается по комнате, что-то убирает. Затем раскладывает на кровати платье из зеленого бархата, юбки к нему, чулки, еще одно платье.

С обреченным вздохом закрываю глаза и пытаюсь снова найти ответ на свой вопрос: почему я здесь? Мои мысли приводят к тому, что я просто засыпаю. Изабель будит меня, подставляя таз с водой, пахнущей розой. Процедура одевания повторяется, только теперь на мне очень тяжелое бархатное платье с высоким воротником. На волосы высыпали целую чашу пудры и теперь с меня при каждом движении сыпется этот белый порошок.

Герцог уже ждет меня в огромной столовой и подает руку, как только я вплываю, коряво приседая в реверансе. С ужасом смотрю на накрытый стол. На нем сверкает гранями хрусталь, начищенные до блеска серебряные столовые приборы. В низких вазах целые композиции из цветов.

— Здрасте, — говорю тетке, сталкиваясь с ее сердитым взглядом.

Отец подводит меня к столу, ждет, пока я усядусь, втиснув все свои юбки. Передо мной несколько серебряных тарелок по убывающему размеру одна на другой, а по бокам приборы, куча ножей, ложек и вилок с двумя зубьями. Вспоминаю, что в это время ели каждое блюдо своим прибором и уныло смотрю на это разнообразие. Мне и в жизни не вспомнить, что и чем едят, да я и не знала. Откуда?!

Один слуга с супницей в руках, второй наливает серебряным половником мне в тарелку прозрачный бульон, без всего. Недоуменно оглядываюсь по сторонам, вижу, как тетя черпает аккуратно ложкой эту жидкость и ест. Ну хорошо. Тоже беру ложку и смело заливаю в рот чуть теплый бульон. Ну так себе, ни пряностей, ничего, просто вода из-под мяса. Даже соли нет. Успеваю съесть пару ложек, как тарелка исчезает и на ее место кладут небольшой кусок рыбы. Смотрю опять же за теткой, как она наливает какой-то белый соус из серебряного соусника. Повторяю, за ней.

— Кристин, — голос отца заставляет меня подпрыгнуть, так сосредоточилась, наблюдая за едой, что забыла о присутствующих, — Ты слишком увлеклась гардеробом.

— Что? — моя рука ставит соусник на место, так и не успела налить на рыбу.

— Шестьдесят юбок, это не много? — отец поднимает бровь, отправляя в рот кусочек рыбы, — Раньше ты обходилась меньшим количеством.

— Это я настояла, — тут же отзывается тетка, а я с благодарностью киваю, — Кристин не может ехать к будущему мужу плохо одетой.

— Элеонор, — морщится отец и мне хочется крикнуть «Бинго!», я знаю твое имя! Осталось узнать, чья ты сестра и я почти все тут разведала.

— Думаю, что граф Тальбон сам решит, что нужно его жене, — ворчит герцог, — Насколько я знаю, он собирается увезти Кристин в Стамбул, там у графа замок и торговые корабли.

— О, — открываю от удивления рот, я поплыву в Стамбул? На корабле вы серьезно?

— Кристин еще не вышла замуж, а ты, Пьер, уже хочешь от нее избавиться, — тетка встала, швырнула скомканную салфетку на стол, — У меня такое ощущение, что после смерти моей любимой сестры, тебе стала мешать твоя дочь, иначе к чему такая спешка со свадьбой?!

Ну вот, тетка, сестра моей матери, да я так за год всю историю семьи буду знать!

— Сядь, Элеонор, — устало произнес герцог, — Завтра граф Тальбон будет у нас на приеме, и я постараюсь еще раз с ним поговорить о свадьбе. Четыре месяца мало для подготовки.

— Девочка должна узнать будущего мужа, — тетка села на свое место, слуга подал ей новую салфетку, — Ты не отдашь дочь Эстель первому встречному.

О, Боже, мою маму звали Эстель! Я приложила руку к груди, пытаясь унять заколотившееся сердце. Совсем забыла, что это, вообще-то, не моя семья.

— Ты слишком много хочешь, Элеонор, — прикрикнул герцог, — Я уже сказал, поговорю. Кристин! — это уже ко мне, да так резко, что я вздрогнула, уронив вилку, — Иди к себе, выспись и веди себя завтра на приеме, как подобает леди!

Я встала из-за стола, скорее испуганная окриком герцога, чем удивленная. Подхватив юбки, поклонилась сидящим за столом отцу и тетке, развернулась и вышла из столовой, только на лестнице понимая, что осталась голодной.