Наследница герцога -1

Глава 30

Корабль прибывал в порт. Я уже слышала крики матросов и как спускали паруса. Два месяца этого чертового плавания обернулись для меня пыткой. Никогда не думала, что подвержена морской болезни. Меня выворачивало от всего. Только то, что со мной рядом в каюте была Машка, помогло мне выжить. Без нее я бы реально отбросила ноги еще в первую неделю.

Подруга не отходила от меня ни на минуту. Мы даже спали иногда вместе на узкой койке обнявшись. Согревали друг друга своими телами. И хотя, казалось бы, должно быть тепло, но все плавание нас сопровождал дождь. Мы постоянно мерзли, кутаясь в какие-то тряпки, что нам принес Том. Дали бы хоть одно теплое одеяло и проблема была бы решена. Но нет, приходилось довольствоваться какими-то старыми кафтанами, которые давно уже распробовала моль.

— Зато мы похудели, — успокаивала меня подруга.

— Угу, я мечтала потерять пару килограммов, но не десять, — ворчала я, подтягивая на груди дырявый кафтан.

— Может, нас теперь никто не купит? — нервничала Машуня, когда наше плавание уже подходило к концу.

— Купят, — «успокаивала» я ее, — Белые женщины тут ценятся.

— Откуда ты знаешь?

— Читала в романах.

— Нам нужно сделать так, чтобы нас не купили или купили сразу обеих.

— Ты думаешь, если нас не купят, капитан станет совсем добрым и отпустит нас на все четыре стороны? — фыркнула я, чувствуя, как тошнота подкатывает к горлу.

Машуня заметила мою бледность и тут же подскочила с деревянным ведром, над которым я согнулась в пустых позывах.

— Нам нужно быстрее покинуть корабль, — произнесла подруга, когда вытирала мне лицо и лоб тряпочкой, смоченной в воде, — Иначе ты не доживешь до суши.

— Умеешь ты приободрить, — откинулась я на подушки тяжело дыша.

У меня болели все мышцы живота и саднило горло. Это какая-то пытка плавать на корабле с морской болезнью и без таблеток от укачивания.

— Как тут вообще выживали раньше, без лекарств, нормальных условий?

— Естественный отбор, — кивнула Машуня, — Главное мы вместе.

— Надолго ли?

И она пожала плечами.

Наконец, корабль пришвартовался, и мы слышали, как его начали разгружать. Прокатили бочки по палубе, затем доставали из трюма еще какой-то груз. Затем раздались шаги в сторону нашей каюты и вскоре в дверях появился Том.

— Госпожа собираться, — сказал нам, и мы недоуменно переглянулись. О чем речь? Можно подумать, что у нас тут чемоданы с одеждой или сундуки с платьями?

Том, видимо, понял, что сказал что-то не то и велел нам выходить из каюты. Вскоре мы оказались на палубе, и я вдохнула морской воздух полной грудью. Как же он был приятен этот запах после запертой на два месяца каюты. Машка рядом со мной тоже блаженно прикрыла глаза и почесалась.

— Черт, по ходу у меня вши, — произнесла она жалобно, а я промолчала.

Неудивительно, если в наших спутанных волосах и не завелось ничего хорошего. Помыть нормально мы не могли всю дорогу. Обмывались только тряпочкой, смоченной в соленой воде. Благо Том дал нам маленький кусок вонючего мыла. Оно не только не пенилось, но, по-моему, вообще не имело смысла им пользоваться. Или просто в соленой воде такой реакции не было. Я уже не говорю о том, чтобы промыть волосы или как-то их расчесать. Придется выстригать спутавшиеся колтуны или лучше сразу обрить себя на лысо.

Просить о чем-то капитана не имело смысла, он и так смотрел на меня подозрительно после нашей первой встречи. До сих пор, видимо, помнил про мою чакру и татуировку на ноге. В тот раз Машке все же пришлось раздеться. Хорошо, что на этом дело и закончилось. Нас, правда, капитан все же забрызгал слюнями своего вожделения, но его остановила Машкина девственность. Непорченый товар можно продать дороже, а наживу упускать капитану, не хотелось.

— Сейчас на вас наденут кандалы и отведут на постоялый двор, где вы сможете помыться. Там вам дадут новую одежду, и завтра с утра я вас продам на рынке. Будете хорошими девочками, вас купит богатый и добрый господин. Если что-нибудь выкинете, то отдам вас на потеху своим матросам. Все понятно объяснил?

Мы с Машуней закивали как болванчики и вскоре на руках сомкнулись тяжелые железные оковы.

— Я в рабстве, — простонала подруга.

— Скованные одной цепью... — протянула я и мы переглянулись между собой, а потом зашлись в диком хохоте. Выжили, а это главное. Остальное все потом.

— Ванная, — стонала подруга, пока нас вели по булыжной набережной.

Везде была ужасная грязь и вонь. В некоторых местах я даже увидела трупы животных, какая-то кошка или собака. Испражнения, очистки, кости — все это валялось прямо на дороге, если так можно назвать скользкие камни, которыми замостили прибрежную зону.

— Я, кажется, наступила в чье-то г..., говяшки, — произнесла бледная Машка.

— Не кажется, — добавила я, чувствуя, как нога скользит по чему-то склизкому и противному.

— Боже, я больше никогда не буду плохой, — прошептала подруга, — Дай нам, пожалуйста, чистую одежду и ванну, чтобы смыть с себя все это.

— Присоединяюсь, — согласилась я.

Наши мечты о ванной были намного преувеличены, но помыться все же удалось. На постоялом дворе нас отвели в отдельно стоящее помещение, где была небольшая печь и пару бочек с водой. Мы быстро налили воды в деревянное корыто и начали ожесточенно тереть себя грубыми мочалками. Точнее, не мочалками, а что-то типа скрученной соломы.

— О божечки, — стонала Машуня, а я вторила ей, раздирая мочалкой кожу до красноты, — Больше никогда не скажу, что в моей ванной убогий ремонт.

— Да твоя ванная в новой квартире — это вообще рай! — возмутилась я, смывая с себя почти серую воду.

— Теперь волосы, — вздохнула Машуня и я нанесла на ее копну волос жидкое мыло из глиняного горшочка.

Пахла эта масса просто убийственно, словно ей здесь травили тараканов, но нам уже было все равно. Лишь бы хоть как-то себя отмыть.

Мы еще долго провозились в помывочной, как назвала Машка эту комнату. Немного посидели там, согреваясь около печи и звеня своими кандалами.