Наследница герцога. Жена пирата -2

Глава 4

— Никогда не думала, что Камасутра может быть такой смешной, — заливалась смехом Машка, а я сидела и улыбалась, разглядывая очередную картинку в книге.

— Да, жаль, что нам неизвестен язык, на котором написана эта книга, — вздохнула я, — Если бы не перевод на отдельных листах, мы бы с тобой любовались только нарисованным.

— Я не думаю о том, кто автор сего опуса, — садится Машка рядом со мной, — Мне интересно, кто занимался переводом? Значит, этому человеку для чего-то он был нужен.

— И ты не догадываешься для чего? — усмехнулась я, — Пойдем, пора на обед.

Мы встали с шелкового покрывала и запрятав книгу в плетеную корзинку с бутылкой лимонада, как мы называли этот напиток с Машей, направились к женской половине дворца.

— Слушай, Крис, — шепотом произносит Машуня, когда мы входим на женскую половину дворца.

— Когда ты так говоришь, я уже понимаю, что слушать не хочу, — фыркаю я.

— Да подожди ты, — останавливает меня подруга и подводит к скамейке во внутреннем дворе у фонтана, — У меня тут мысль возникла, — оглядывается она по сторонам.

— Да ты что? — смеюсь я, — Ну надо же.

— Очень смешно, — морщится Машка, — Давай сегодня ночью проберемся на мужскую половину.

— Это еще зачем? — удивляюсь я.

— Мне хочется посмотреть, что там происходит и, возможно, добраться до покоев хозяина.

— Для чего?

— Как для чего? — возмущается подруга, — Я хочу увидеть, кто это. А вдруг он страшный, как вся наша жизнь!

— Ну хорошо, если нас не поймают, если мы проберемся и увидим, что он страшный, что будем делать?

— Сбежим, — тут же отвечает подруга.

— А если красивый?

— Не знаю.

— Нет, Машунь, никуда мы больше не побежим, — печально вздыхаю я, — Нам некуда бежать.

— Лучше жить со старым извращенцем? — слишком громко вскрикивает Машка и тут же прикусывает губу, — Я считаю, что лучше погибнуть на свободе, чем угождать похотливому толстяку.

— Значит, если он хорош собой и приятен, то мы остаемся?

— Нет.

— Тогда и смысла нет смотреть, кто там. Лучше набраться сил и сбежать раньше, чем нас к нему отведут.

— Мы не знаем, когда это случится.

— Что-то мне подсказывает, что скоро.

— А еще можно симулировать болезнь, — загорается новой идеей Машка.

— Это как?

— Ну ты же у нас фармацевт, должна хоть что-то знать о разных там микстурах, травах, в конце концов, — раздражается подруга, а я задумчиво смотрю на нее.

— Допустим, и что нам это даст?

— Время, мы выиграем время.

— Но для чего?

— Чтобы сбежать!

— А ты не думаешь, что мы добьемся совсем другого? Нас, как больных, могут просто выкинуть вон в море, например.

— Риск есть, но мы теперь умеем плавать.

— И куда поплывем? Да и далеко ли мы уплывем?

— Ой, да откуда я знаю! — отмахивается подруга, — Давай для начала заболеем. Лучше всего чем-нибудь заразным, типа ветрянки. Мне кажется, что в этом веке про нее еще не знают.

— А мне кажется, что она тут называлась как-то по-другому... — задумчиво произношу я.

— Да и фиг с ним, так как мы будем вызывать у себя ветрянку?

Вечер после ужина мы посвятили поискам травы, которая вызвала у нас красную сыпь по телу. Но так как мои знания были недостаточны именно в травах, то от души, полазив по саду дворца, остановились на одном.

— Нам нужно туда влезть, — стоим с Машкой напротив небольшого участка крапивы, — Причем раздетыми.

— Что-то как-то... — начинает Машуня, со страхом поглядывая на высокие заросли.

— Ты хотела, вот и лезь, — отвечаю я, начиная стаскивать с себя шаровары из небесно-голубого шелка.

— А другого способа нет? — морщится подруга, стягивая с себя штаны розового цвета.

— Не нашла, — честно признаюсь ей.

— Может, ну ее, эту сыпь?

— Напомни мне, зачем мы туда лезем? — взялась я за подол своей туники, поднимая ее и скидывая через голову.

— Чтобы все подумали, что мы заразные и не потащили в кровать.

— Вот именно. Лезь давай, — подталкиваю ее к крапиве.

Машуня уже голая, стоит у зарослей, прикрыв руками грудь и между ног.

— Она колючая.

— Само собой, давай вместе? — предлагаю я.

— Давай.

Такого сдавленного визга я не произносила никогда раньше. Мы буквально нырнули в крапиву и, стараясь не кричать, только мычали, выпучив глаза. Я дергалась и вздрагивала от колючих жалящих листьев, прикрывая рукой свой рот. А Машка выдрала вместе с землей пару кустов и начала стегать меня ими. Тут я взвыла и ответила ей тем же.

— Мы дуры, — вынесла я свой вердикт, когда напяливала на себя обратно одежду.

Все тело чесалось и зудело так, что мы с Машуней едва слышно попискивали, пока одевались.

— Еще какие, — соглашалась подруга, — Как же все чешется, мамочки!

Вернулись в свою комнату и, раздевшись, завалились в кровать.

— Я не усну, — ныла Машка, ворочаясь и потираясь о кровать всем телом, — Так чешется, что с ума сойду.

— Ничего, зато у тебя уже везде сыпь, — лежала я рядом, рассматривая свои руки.

Как мы уснули, я не знаю, но проснулись от грохота и визга. Протирая заспанные глаза, увидели служанку, что принесла нам медный кувшин с водой для умывания. Именно он, а еще таз, упали с таким грохотом на пол. Служанка выбежала из комнаты, что-то голося на весь женский отсек на своем языке, а мы довольные, снова повалились на кровать. Но через мгновение снова вскочили, когда наши двери с силой захлопнулись и в замке повернулся ключ.

— Ну вот, теперь к нам никто не придет, — довольно улыбнулась подруга, а я нахмурилась.

— И что, нас теперь и кормить не будут? Мы же так долго не продержимся, — с сомнением произнесла я.

— Оспа! Оспа! — послышались крики через открытую дверь балкона, и мы выскочили наружу.

По двору бежали несколько служанок, со страхом оглядываясь на наши покои.

— И что убегают? — возмутилась Машуня, а вот следующий крик заставил нас заволноваться всерьез.