Наследница герцога. Жена пирата -2

Глава 6

— Властью, данной мне богом, объявляю вас мужем и женой. Как капитан корабля, имею полное право перед богом и людьми, — голос говорившего, кажется мне ужасно знакомым, где-то я его слышала. Интересно, а кого только что поженили?

— А ты, Кристин, графиня де Вилеруа, согласна выйти замуж за графа Дилана-Эдуарда Тальбона?

— Что за чушь? — ворчу я, а мою голову кто-то наклоняет властной рукой.

— Объявляю нас мужем и женой, перед богом и людьми. Да будем жить мы долго и счастливо.

С моей головы сдергивают что-то типа мешка, и я на какое-то время зажмуриваюсь, чтобы глаза привыкли к солнечному свету.

Затем вижу такую же обалдевшую Машуню, растрепанную, в каком-то восточном наряде белого цвета и босыми ногами.

— Крис! — вскрикивает она и несется ко мне, плачет, обнимает, — Я думала, что ты умерла, — всхлипывает подруга, размазывая слезы на грязном лице

— Жива, но подожди… — отстраняю Машуню и оглядываю довольные рожи наших якобы женихов, — Смотри-ка, кто тут.

Маша тоже поворачивается, и на ее лице вспыхивает гнев:

— Ах ты, скотиняка такая! — подскакивает она к улыбающемуся Энтони с намерением вцепиться в его лицо обломками своих ногтей.

Оглядываю корабль, матросов, что собрались вокруг, и ничего не понимаю. Когда я очнулась, то практически сразу поняла, что снова на корабле. Ужасно саднило горло, видимо, я все же наглоталась воды. Мое многострадальное тело лежало на обычной деревянной кровати, прикрученной к полу, а из одежды была только какая-то старая рубашка, хорошо, что относительно чистая.

Встала с трудом, все тело болело так, что меня словно танком проехали. В каюте довольно уютно. Двухъярусная кровать, небольшой откидной стол, пара стульев. В углу огромный кованый сундук. Его я первым делом и открыла, подергав на всякий случай дверь. Закрыто, но вначале одежда. В сундуке оказались новые женские восточные костюмы, довольно дорогие, если судить по вышивке и драгоценным камням, что их украшали. Недолго думая, нацепила на себя тонкие шелковые шаровары бирюзового цвета и такую же тунику длиной чуть ниже колен и разрезами по бокам. Сверху еще предполагалась жилетка из очень мягкой кожи, такого же цвета, как сам костюм.

Перерыла весь сундук, нашла несколько платьев и шкатулку с разноцветными лентами и заколками для волос. Кто-то явно позаботился о моей прическе и даже снабдил меня набором серебряных расчесок с зеркальцем. Надо же, какая роскошь. Корабль мягко покачивался на волнах и, выглядывая в круглое маленькое окно, я видела лишь море, но почему-то мы никуда не плыли. Иногда я слышала приказы, до меня доносились лишь обрывки слов. Почему корабль стоит, посреди моря на якоре было непонятно.

В полдень, как мне казалось, принесли еду, и я удивилась обилию блюд. Тут были жареные перепелки, морская рыба, томленая в пряных сливках, стручковая фасоль, очень вкусный бурый рис. Повар на корабле был явно лучше, чем в самом Версале. Умел пользоваться специями и даже добавлял соль, что было довольно редким явлением. Затем мне дали кофе, которое сварили при мне на горячем песке. Маленький юнга с темной кожей уселся прямо на пол по-турецки и сварил мне этот божественный напиток. К кофе подали сливки и засахаренные фрукты. Мне бы еще тогда понять, что здесь не совсем все, как на корабле до этого, что мы плыли с Машуней. Все по-другому.

Меня не выпускали наружу, но я и не рвалась, помня о той своей первой встрече с пиратом на другом корабле. Единственное, что сейчас меня волновало — это моя подруга. Если я спаслась, то, может быть, и Маша уцелела.

Лишь вечером, когда за мной пришел уже не чернокожий юнга, а бравый пират с повязкой на левом глазу, я поняла, что все только начинается.

— Надеть, — протянул мне мешок из ткани пират, но я замотала головой.

Тот пошевелил своими кустистыми бровями и бросился на меня. Я кусалась и царапалась, но эта громила даже не заметил моих усилий. Так меня и вывели на палубу с мешком на голове. Оказалось, я подоспела к церемонии бракосочетания. Вот только замуж вышли не какие-то чужие люди, а я с подругой.

— Это ничего не значит, — твердо заявила я, краем глаза поглядывая, как Машка дерется со своим якобы мужем, — Нас должны венчать в церкви, а это все полная ложь.

— Да что ты говоришь, — подошел ко мне Дилан, и я впервые его увидела в одежде пирата Ла Бюзи.

Белая рубашка расстегнута до середины груди, закатанные рукава, обтягивающие крепкие ноги черные бриджи и высокие кожаные сапоги с пряжками. Волосы зачесаны назад и слегка вьются у воротника. Взгляд острый, сердитый, что пробивает до дрожи.

— В мою каюту их, живо! — приказал Дилан, — Да отцепите вы ее от Энтони, — недовольно проворчал он, указывая кивком головы на Машуню, что уже пинала бедного маркиза по коленям.

Надо сказать, приказы капитана выполнялись молниеносно, я и сама не заметила, как уже стояла посреди капитанской каюты. Каюта была великолепна, словно создана для путешественников, которыми ценились уют и комфорт. За высокой ширмой из красного дерева, напоминающей японские мотивы, стояла широкая удобная кровать, покрытая мягким атласным покрывалом винного цвета, стол с белой скатертью, с красивой посудой и свежими цветами, шкаф с одеждой и зеркалом, в котором можно было любоваться своим отражением.

Большой сервант с различными сувенирами, из которых я сразу выделила просто огромную ракушку. По углам сундуки, на которых лежали мягкие подушки, где можно было присесть. Стены обшиты полированными панелями светлого дерева, а на чистом полу великолепный ковер с мягким цветочным орнаментом. Дилан явно любил и ценил роскошь, о чем свидетельствовали предметы декора, начиная серебряными канделябрами и заканчивая хрустальными светильниками и большой люстрой над столом.

— Прошу за стол, — широко улыбаясь, предложил Дилан и отодвинул мне стул во главе стола.

Я прошла и не торопясь села, словно была на ужине у короля. Машка погрозила Энтони своим кулачком и тоже села рядом со мной. Мы с подругой переглянулись, я заметила небольшую царапину на ее лице и спутанные волосы, однако на ней был такой же восточный костюм, как и на мне, только белого цвета. На положенном месте сверкнул большой перстень с изумрудом, что указывало на то, что они с Энтони даже обменялись кольцами. Точнее, он успел каким-то образом нацепить на Машуню свой перстень.