Наследница герцога. Жена пирата -2

Глава 12

— Госпожа, — осуждающе качает головой Асан, глядя на наши руки.

— И что не так? — пугаюсь я.

— Ибрикдарбаши! — выкрикивает Асан, и к нам с поклоном приближается полноватый мужчина.

Через руку у него перекинуто полотенце, а в другой он держит серебряный кувшин. Откуда-то появляется сверкающий серебром таз, небольшая подставка. Слуга наливает воду из кувшина, до нас с Машуней доносится запах роз. Все стоят и смотрят на нас, ожидая дальнейших действий.

— Аа, да, руки! — доходит до Машуни, и она, облизав пальцы от риса, окунает их в таз.

— О Господи, ты позорище, — шиплю я на нее, повторяя за подругой.

— Или ты, — вставляет она со смешком.

Мы моем руки, вытираем белоснежной тканью и снова подходим к столу.

— Так, что тут у нас, — потирает благоухающие руки, Машка.

— Здесь несколько видов плова и шурпы из баранины или телятины, кусочки жаренного на углях мяса: баранина, птица, голубь, — начинает пояснять Асан, указывая на блюда перед нами, — Это баклава, мухаллеби и сютлач…

— Звучит как заклятие, — фыркает Машуня и нам все же дают подобие ложек. Тонкие деревянные палочки, широкие с одного конца.

Забираю из пиалы сютлач, как назвал это блюдо Асан, нюхаю, пахнет довольно вкусно, ванилин и мед?

— Что это? — спрашиваю Асана.

На вкус, как сладкая рисовая каша.

— Сютлач, госпожа.

— А из чего делают?

Асан задает вопросы повару и переводит мне его ответы.

— Вода, рис, яичный желток, молоко, немного ванилина, мед…

— Ясно, — киваю я, — Вкусно, а это? — пробую второе блюдо, пока Машуня резвится с мясными, я пошла по десертам.

— Мухаллеби, — охотно отвечает Асан.

— А в нем что?

— Молоко, рис, корица…

Пробую, надо же, продукты одинаковые, а на вкус разное. Видимо, все дело в приготовлении. Первое блюдо было как каша больше, а это как крем с корицей.

— Эх, столько риса зря пропадает, — сетует Машка, — А вы знаете, что такое суши? — спрашивает окруживших ее слуг, — А нори? Имбирь?

Те не понимают, что она говорит, лишь кивают с улыбками на лице.

— Ничего-то вы не знаете, — вздыхает Машуня, — Крис, я наелась на два ужина вперед. Но поняла, чего не хватает.

— Чего? — обреченно вздыхаю я.

— Рыбы и креветок, — тут же выдает Машка.

— Асан услышал госпожу, — радостно улыбается индус, — Это ваше желание на ужин?

— Типа да, рыба и креветки, — сообщает Машуня, — А теперь, у вас здесь есть лекарь?

— Госпожа больна?! — пугается Асан.

— Нет, госпожа хочет посмотреть на лекарства ли, что там у вас: микстуры, сиропы, настойки… Хочет же? — спрашивает меня.

— Можно, — черпаю импровизированной ложкой третий десерт.

Хмм, а вот это мне нравится. Тут риса нет, но есть тонкое тесто, пропитанное медом, орешки внутри, что-то похожее на халву. Напоминает скорее не десерт, а маленькие пирожные. Мягкие, тающие во рту.

— Так, все, идем смотреть лекарства, — оттягивает меня от стола со сладким Машуня, — Успеешь еще все попробовать.

— Сама мяса наелась, а мне нельзя? — возмущаюсь я, пока мы идем по коридорам дворца.

— Я белок ела, а ты сладости, углеводы. Скоро станешь толстой, Дилан тебя разлюбит и выкинет за борт своего корабля, — пугает меня подруга, на что я недовольно фыркаю.

— Чтобы разлюбить, нужно полюбить, — выдаю я, сама не ожидая от себя такой глубокой философской мысли.

— Угу, вот и не полюбит, когда покроешься прыщами от сладкого.

Так, пререкаясь и споря, мы дошли до конца коридора, где в углу скрывалась лестница, что вела в одну из башенок дворца.

— Почему лекарей всегда засовывали куда-то наверх или, наоборот, в подвал? — возмущалась Машуня, пока мы ползли по довольно крутой лестнице.

— Чтобы не видел никто его и не переманил к себе, — озвучила я свою версию, — Раньше не так просто было завести себе личного врача.

— Раньше это сейчас? — остановилась на ступени Машуня.

— Ну да, или еще раньше, — объяснила я.

— Тогда ты можешь стать здесь суперзвездой, — продолжала подниматься подруга.

— Скажешь тоже, я знаю, от чего аспирин, но не знаю, чем его заменяли в это время. Чем я могу быть тут полезна?

— Ты знаешь примерный состав лекарств, что и чем лечат. Думаю, все равно поймешь. Меня лично всегда пугало кровопускание, которое практикуют везде в этом веке. Зачем пускать кровь человеку, что и так на краю могилы стоит? — начинает додумывать свои мысли подруга.

— С одной стороны, ты права, кровопускание помогает при повышенном давлении, правда, потом может быть еще хуже, — соглашаюсь я с ней, — При ранах или другой болезни чревато последствиями. Смотря, сколько крови выпустить одноразово.

— Когда я была в Версале, у мадам де Монтеспан заболела ее верная служанка. Так ей первым делом пустили кровь. Оказалось, что девчонка залетела тайно от какого-то вельможи, и эти действия спровоцировали выкидыш. Девушка умерла. Я говорила им, не нужно пускать, а они мне ее тошнит, плохая кровь, представляешь? Спутать обыкновенный токсикоз с отравлением?

— Ничего удивительного, ты вспомни, что был период, когда травили всех подряд. Я даже помню фильм, где фигурировало именно дело о ядах. Начинали с отравленных ночных сорочек, книг, заканчивали банальным ядом, подливая незаметно в вино.

— Ты права, опасное место, этот Версаль, — кивает Машуня и мы, наконец, ступаем на ровную поверхность, оказываясь в большой комнате с мозаичным потолком и фресками на стенах.

Но не сама красота помещения привлекает меня, а три длинных стола, которые стоят в центре, заставленные склянками, баночками, мраморными ступками. На стенах висят пучки трав, большой очаг полыхает огнем. Около него трудится невысокий мужчина в расшитом восточными узорами халате и тюрбаном на голове.

При нашем приближении он поворачивается и склоняется в поклоне.

— Госпожа, позвольте представить вам местного лекаря, Саида, — представляет нас Асан, — Он давно принадлежит хозяину Дилану, а значит, принадлежит и вам.