Наследница герцога. Жена пирата -2

Глава 17

— Господин! — голос Мариам едва слышен через толстые тюремные стены, но я услышал.

Немного помедлил, но снова открыл дверь, ступая в полутемную камеру. Мариам подняла руки, на запястьях которых звенели кандалы. Из расшитого бисером и драгоценными камнями лифа достала два крошечных пузырька. В одном прозрачная зеленоватая жидкость, в другом красная.

— Выбирай, господин, — усмехнулась Мариам, — Пусть Аллах решит мою судьбу и судьбу леди Кристин.

Я с сомнением смотрел на эти два пузырька, боясь протянуть руку и взять их.

— В одном из них яд, в другом противоядие. Твой выбор, господин, решит все. Один ты заберешь и дашь своей леди, второй я выпью при тебе. И пусть сама жизнь решит, кто будет жить, а кто умрет.

— Я не хочу играть с тобой в игры, Мариам, — гневно ответил ей, — Скажи, где из них противоядие и останешься жить.

— Нет, выбирай, — отрицательно качнула головой Мариам, — Господин сам решит жить нам с леди или умереть.

— Ты понимаешь, что это не выход? Если ты выпьешь противоядие, а леди снова яд, то ее это убьет?!

— В этом случае есть шанс, который полностью в вашей власти.

— Я могу забрать оба!

— И дать их своей невесте сразу все? Двойная доза убьет ее, в таком случае противоядие не поможет, — усмехнулась горько Мариам, — Выбирай!

Я протянул руку, внутренне содрогаясь от страха. Если я дам Кристин яд, то что? Она все равно умирает. Но есть шанс, что Мариам не врет. Но какой? Красный или зеленый?! Как непросто держать в своих руках чью-то жизнь. Господи, направь мою руку в нужном направлении, дай шанс леди Кристин, умоляю тебя.

Долго разглядывал эти пузырьки в раскрытых ладонях Мариам и решительно протянул свою руку к зеленому. Мимолетная торжествующая усмешка пробежала по губам бывшей любовницы, и я в последний момент схватил красный пузырек.

Смех Мариам разрезал тишину камеры. Она смеялась словно сам демон, отчего мои волосы на голове встали дыбом. Прежде чем я смог ее остановить, содержимое зеленого пузырька оказалось у нее во рту.

— Красный — цвет опасности, мой господин, — отбросила пустой пузырек в угол камеры Мариам. Тот разлетелся на мелкие осколки, рассыпаясь блестящим дождем, — Живите с этим, а теперь уходите. Я сделала все, что могла. Это ваш выбор, доведите его до конца. Уходите, я вас люблю.

Сжал до боли в руке пузырек и вышел из камеры не оглядываясь. Мне не хотелось смотреть на эту ведьму, что лишила меня моей возлюбленной. То, что в пузырьке яд, я уже не сомневался. Мне оставалось лишь дать его леди Кристин, чтобы прекратить ее мучения. Она не заслужила такой мучительной и медленной смерти.

Возвращаюсь в комнату леди Кристин, где застаю Саида, Асана и сидящую в кресле рядом с кроватью Мари. Позади нее стоит Энтони, с таким видом, что одного взгляда достаточно, чтобы понять, это все. Конец близок.

Саид начинает собирать свои склянки в плечевую сумку из грубой кожи, Асан уходит, поклонившись мне.

— Леди Мари, — пытаюсь сказать слова сожаления, но горло сводит болью, и я хриплю, обрываю свою речь.

— Что? — вскидывает свою огненно-рыжую голову Мари, — Вы, граф, хотите сказать, что Кристин от нас уходит? — ее голос тоже дрожит, полный возмущения и горя, — Она не может меня покинуть! Нет, только не Крис, нет!

— Тише, любовь моя, — пытается успокоить свою невесту Энтони, — На то воля божья.

— Да идите вы в задницу со своей волей, милорд! — вскакивает с кресла леди, задевая юбками серебряный поднос с чаем.

Чашки и кувшин падают на пол, содержимое растекается коричневым пятном по белому ковру. Никто и не думает поднять кувшин, а я делаю шаг к кровати больной.

— Оставьте меня с ней, — прошу леди Мари и киваю Энтони, чтобы увел свою невесту.

— Нет! Я буду с Крис, я нужна ей! — бьется в истерике Мари, — Она не может меня здесь оставить одну! Мы не для этого сюда попали, Энтони! — поворачивается к маркизу, хватает его за грудки расшитой драгоценными камнями туники, — Сделай же что-нибудь?! Почему вы ничего все не делаете?!

Ее рыдания пробивают что-то в моей душе, и я делаю резкий жест, как бы выпроваживая всех из покоев леди Кристин. Энтони подхватывает бьющуюся в истерике в его руках рыдающую Мари и практически вытаскивает из комнаты. Остаюсь один на один с Кристин, что лежит и, кажется, почти не дышит. Скулы обострились, дыхание еле слышно с хрипом вырывается из обветренных и потрескавшихся губ. Иногда по телу проходит еле заметная судорога, искажая лицо Кристин болью.

— Тебе больно, любовь моя, — сажусь в кресло, где до этого сидела Мари и беру практически белую руку Кристин в свои руки. Кожа ледяная, безжизненная. Цепляю ладошку своими теплыми ладонями, пытаясь согреть тонкие пальчики, — Я должен избавить тебя от страданий, моя любовь. Прости меня, что не оградил от неприятностей и не спас. Это только моя вина, я знаю. Я должен был все предвидеть, должен был защитить тебя, но не смог. Нет мне оправдания. Всю оставшуюся жизнь буду молить тебя о прощении. Никогда мне не исправить свою ошибку, что ждал, что верил. Даже подумать не мог, что Мариам решится на такое.

Чувствую, как слезы обжигают глаза, и закрываю их, целуя руку Кристин. Никогда я не плакал. Никогда не чувствовал такой утраты. Сам не заметил, когда Кристин стала для меня всем в этой жизни. Смыслом, любовью, дорогой к чему-то более лучшему, светлому. И теперь я должен ее отпустить, но не смогу никогда забыть. Эта девушка, такая своенравная, добрая, нежная и так рано уходит. Все, что я могу для нее сейчас сделать, облегчить ее страдания, не более.

Достаю из кармана крошечный пузырек с красной жидкостью внутри и подношу к приоткрытым губам Кристин. Рука моя подрагивает, страх заполняет душу, заставляя холодом покрыться кожу.

— Люблю тебя, Кристин, — наклоняю пузырек и вижу, как капают на губы и в приоткрытый рот Кристин капли яда, — Гори в аду, Мариам.