Наследница из другого мира

Глава 3

— Дед Симеон едет на ярмарку завтра! — радостно завопил один из ввалившихся в пещеру близнецов. Я не различала, кто из мальчишек кто. Слишком уж они были одинаковыми.

— И он дал нам полкаравая хлеба! — сообщил второй, возбужденно принюхиваясь.

В пещере вкусно пахло ухой и запеченной в листьях лопуха рыбой. Я уже почти перестала удивляться тому, как у детей все налажено: Эльта принесла откуда-то горсть корешков. Худые и невзрачные, они пряно запахли, когда девочки почистили их от кожицы, мелко посекли грубым ножом с обломанным кончиком и добавили в кипящую над огнем похлебку, в которой варилась голова и хвост незадачливой рыбины. А рыбью тушку, перед тем как завернуть в листья лопуха и зарыть в золу, Симая натерла какими-то сухими травами, которые хранила в глубине пещеры. Так что ужин у нас получился царский…

Естественно, за сутки нога Гроша не зажила, и я была категорически против того, чтобы он ехал в город, предлагала поехать с Корком. Но Грош уперся. И как я ни доказывала, что зашибленное до синевы колено требует покоя, иначе потом жестоко отомстит за безответственное поведение, мальчик стоял на своем. В итоге поехали втроем.

Как мы с Корком вытаскивали наверх хромого товарища — отдельная песня. Хоть Грош и старался нам помогать как мог, основная нагрузка все равно была на мне и Корке. Но, к счастью, все обошлось, и мы благополучно выбрались наверх и добрались до раздолбанной и грязной дороги, ведущей в деревеньку мимо заброшенного поместья. А вскоре нас уже подобрал дед Симеон…

Дорога в город оказалась очень длинной. Я думала, что мы проведем в пути несколько часов и окажемся на месте. Но в действительности дорога заняла три дня. Когда я узнала об этом, то стало очень неловко: у нас троих не было своей еды, и мы фактически свалились старому человеку на шею, вынуждая его нас кормить. Впрочем, все оказалось не настолько ужасно. Съеденное нам удалось отработать: Корк помогал ухаживать за флегматичной лошадкой, тянущей воз деда Симеона, хромающий Грош взял на себя заботу о костре, что называется «от и до». Собирал хворост, разжигал огонь, следил за ним почти до утра на привалах. Я же готовила кашу из предоставленной крупы и сала, мыла посуду. В общем, дед был доволен. Особенно когда в непосредственной близости от города какая-то нарядная карета почти спихнула нас с дороги в канаву. И мне с мальчиками пришлось выталкивать воз сзади в то время, когда дед Симеон тянул лошадку под уздцы и понукал. В общем, и с этой неприятностью мы сумели справиться. Хоть и с трудом.

Дед Симеон оказался тем еще болтуном. А может быть, ему просто было скучно. Но разговаривал он постоянно. Я предпочитала отмалчиваться в ответ. За меня приходилось отдуваться мальчишкам. А я слушала и мотала на ус. Впрочем, особой мудрости дед и не поведал. Все больше говорил про свою пасеку и как тяжело стало сбывать мед по нормальной цене. Что он уже старый, чтобы далеко его возить. Болячки одолевают, а детки далеко. И как распоясалась Цыпиха со своими прихвостнями. Новому хозяину поместья дела до деревни нет. А хозяйка харчевни этим и пользуется.

Цыпиха меня особенно заинтересовала ввиду пережитого лично мной.

Я недоумевала, зачем в небольшой деревеньке, где все свои, харчевня. Но оказалось все просто: во-первых, через деревню проходила дорога дальше, к границам королевства. А еще по реке весной караванами лодок доставлялись грузы. Вот для тех, кто путешествовал к границам, и для лодочников Цыпиха и держала харчевню. И проезжих было немало. Надменной бабище хватало на кусок свежего хлеба с маслицем и ветчиной.

То ли городок, в который мы приехали, был южнее, то ли просто в деревне ощущалась близость большой реки, но здесь было ощутимо теплее, чем возле заброшенного поместья. Да и бури, такой как там, здесь точно не было. Наверное, лишь дождик прошел. И к нашему появлению все уже высохло.

Я испытывала смешанные чувства, глядя с телеги деда Симеона на чинно проплывающие мимо одно- и двухэтажные дома, мощенную камнем, отполированным колесами, копытами и ногами, дорогу и снующих по своим делам людей. По сравнению с бешеным ритмом жизни в современном городе моего мира, сейчас меня окружала идиллическая картина. Тихая и мирная. Но после нескольких дней в деревне и в дороге даже она меня почему-то пугала. Несмотря на то что самой большой скоростью здесь обладали всадники. Но они встречались очень редко. Нам попались всего двое, пока мы не добрались до ярмарочной площади.

Что удивило, так это то, что ночевать нужно было на телеге под открытым небом. Меня это настолько потрясло, что я шепотом поинтересовалась у Гроша почему. Мальчик пожал плечами и пояснил, что без присмотра оставлять телегу с товаром было нельзя. А если пойдем ночевать на постоялый двор, придется платить за охрану. И место не бросишь, чтобы забрать товар с собой: сейчас нам повезло занять очень удобное и выгодное с точки зрения торговли место. А если вернуться утром, то, скорее всего, придется ютиться где-то на окраине торжища и отдавать товар за копейки. Пришлось смириться с неудобствами.

Больше всего на свете меня волновали две вещи: размен золотого и попытка добыть теплые вещи задешево. Я понимала, что золотой, как бы надолго его ни хватало на хлеб и сыр, все равно не бесконечный. И что идет зима: в тонких рубашках и штанишках детвора не проживет. Да и я вместе с ними тоже. Но как все это уладить, я пока не понимала.

Первые покупатели начали появляться уже вскоре после рассвета. Мы едва успели сходить оправиться и погрызть черствого хлеба с остатками сыра. Покупали понемногу. Но соленая рыбка деда Симеона была на загляденье: янтарная, словно напитанная солнцем, не пересушенная, с плотной блестящей чешуей. Я совершенно не удивилась, когда один мужик с опрятной, но некрасивой густой бородой темно-рыжего цвета остановился возле нас, купил одну рыбку и прямо возле телеги разорвал ее пополам. Понюхал, куснул. И купил все, что у нас было!

Соседи-торговцы косились с завистью. Но у нас еще оставался мед. Впрочем, и его мы распродали часа через три полностью. Дед Симеон был очень доволен и раз через раз удовлетворенно крякал в свою куцую седую бороденку.