Наследница из заброшки

6. Трое в заброшке

   Рыбак спустил удочки в море. Затем предусмотрительно погрузил, практически, полный садок с рыбой в воду. Расстелил старое покрывало, порылся в сумке и достал бутылку пива. Холодное, свежее пивко приятно омочило горло. «Ради таких моментов стоит жить» – подумал Василий и раздербанил хорошо просушенную таранку. Луна, море, пиво…  что ещё для счастья надо? Разве этого мало, чтобы зауважать самого себя? Эка, как бабку свою провёл! А главное, вовремя включить фантазию, которую Василию было не занимать.

   В свете луны он увидел идущего к нему человека в одних трусах. Тот подошёл, поздоровался и присел на край покрывала. По диалекту Василий сразу определил, что перед ним москвич, – бывал в тех местах, знает, как москвичи гутарят.

– Ловится? – спросил москвич.

– А куда она денется? – заржал Василий. Достал из воды садок и показал: – Вся здесь!

Москвич присвистнул:

– Ух, ты! Домой уже, значит?

– Какой домой…? Только пришёл.

– А рыбу когда поймать успели?

– А кто её ловил?! Вон магазин рядом – вдоль трассы, пошел – купил. Жена у меня больно рыбку любит. А пиво пить не разрешает, ругается. К мужикам не пускает, говорит: спаивают. А вот на рыбалке – пожалуйста, пей, только рыбку домой носи.

– Где, говорите, магазин…? – усмехнулся москвич.

   Москвич мухой слетал в магазин и буквально через несколько минут возвратился с полным пакетом пива.

– Вот это дело! – обрадовался, потирая руки, Василий.

   Спустя время, возле покрывала на мелких камнях лежала гора пустых бутылок. Василий узнал, что его новый знакомый, как он и предполагал, приехал из Москвы на отдых.

– Город у нас тихий, – рассказывал Василий, – приезжают иногда семьи – отдохнуть на море. На квартиры к местным селятся. Город-то тихий, тихий… но в городе всё есть. И базар у нас большой. И два супермаркета. И молодёжи есть куда пойти. Вон внук мой с друзьями каждый вечер в клуб мотается, только успевай матери деньги зарабатывать. Дочка моя с зятем ему машину купили, а я говорю, рано ему, пусть сам работает.

При упоминании о клубе, Свиридова передёрнуло.

– Но ты не думай! У нас в городе ещё много чего интересного есть. Вон видел, какой отель у моря стоит? Таких как мы с тобой, туда и на порог не пустят!

В темноте улыбка Свиридова была незаметна. Видя, что его компаньон по пиву замолчал, Василий тоже стих, вглядываясь в море.

– Люблю на море смотреть, – после нескольких минут тишины, произнёс он. – Но какое же оно ночью страшное. Как пропасть какая – чёрное. Вот только, когда вода на ноги накатит, понимаешь, что вода это…

   Сидя на покрывале, они вдвоём протянули ноги в воду, чувствуя, как ласкается море. Тихий, ласковый шум моря перебило громыхание бутылок. Василий, не оглядываясь, крикнул через плечо:

– Слышь, Зинка, вон те бутылки бери – там пустые лежат! А то, смотри, пиво у нас потягаешь!

   Зина склонилась над пустыми бутылками, укладывая их в старенькие тряпичные сумки. Сегодня ей повезло и бутылок набралось до верху. Она взялась за ручки сумок поудобней и уже пошла по пляжу дальше, как вдруг Василий позвал:

– Слышь, а ну-ка иди сюда, нальём и тебе!

– Спасибо, не надо, – чувствуя неловкость, отказалась Зина.

– Да, ладно тебе! Сегодня нас москвич угощает. Подай бутылку, я открою!

Зина аккуратно поставила сумки, прислонив их одна к другой и подала Василию бутылку с пивом. Тот откупорил её зубами и отдал Зине:

– Садись с нами, отдохни. Устала, поди, по пляжам шастать…

После невыносимого августовского зноя, Зине ужасно захотелось пива. Не просто воды или компота, а именно холодного свежего пива. Сто лет она уже его не пробовала и отпила сразу добрую треть бутылки.

– Ты вот скажи, ты моря ночью боишься? – спросил её Василий.

– Нет, не боюсь. Море – это вода. А вода, она как радушный хозяин. Кто с хорошими мыслями придёт, тот в ответ добро и получит.

Василий вздохнул:

– Что-то не вижу я в твоей жизни добра. – И тут же заржал: – Или ты не с теми мыслями ходишь?

– А вы зря смеетесь, – не обижаясь на смех, ответила Зина. – Я ведь на свою жизнь не жалуюсь. Живу на воле. Правда богатств не имею, зато никто не завидует. А значит, никто и не предаст. Человек ведь имеет то, что хочет иметь. А я большего и не хочу.

   Свиридов, за всё это время, не проронил ни слова. Он с интересом смотрел на Зину. В его богатой, беспечной, насыщенной событиями жизни, не было времени на таких обездоленных, как эта женщина. Не надо большого ума, чтобы понять, что спокойствие, которое от неё исходило и её собственная философия зародились не в один день. По сему, много скитаний и лишений пришлось пережить этой женщине. И несломленная, она без упрёка приняла жизнь такой, какой наделила её судьба.