Наследница мира

Главы 15,16,17

Глава 15.

Было что-то невероятно притягательное и даже гипнотизирующее в этой удивительно красивой женщине с длинными огненно-рыжими вьющимися волосами. Никеаль никак не могла себя заставить оторвать от неё взгляд, пока та наливала им в необычные глиняные чашки какую-то жидкость.

Платье, прихваченное с берега озера, висело рядом с небольшим очагом, в котором пылал огонь, и сохло. Риланд, пригласивший новую знакомую в свой дом и познакомивший со своей матерью, ушёл по её поручению за чем-то в лес, и женщины остались одни. Удивителен был и сам дом, не менее, чем его хозяйка: Никеаль уже доводилось видеть беседки, устроенные на подобие этого, когда стволы кустов и лиан сплетались, образуя место для уединения, но этот дом превосходил своей замысловатостью всё, виденное раньше. Стволы, образующие стены, были разного размера и некоторые из них весьма широки в диаметре, но, тем не менее, будто покоряясь некой силе, принимали нужную извилистую форму и плотно прилегая друг к другу, создавали практически монолитные стены. Потолок – переплетение их веток разной толщины, покрытых листьями, которые располагались в основном снаружи, ведь каждый из них тянется к свету, но их густота, судя по всему, надёжно укрывала дом от дождя.

Пологие ветви, удачно расположившиеся вдоль стен, Мелодиа — мать Риланда — использовала, как полки для своей немногочисленной необычной утвари. Земляной пол был покрыт плетёным из какой-то травы ковром, столами служили камни, имевшие необычные очертания, но Никеаль не смогла бы с уверенностью ответить, естественная ли это их форма или всё же над ними кто-то потрудился.

Мелодиа молча и размеренно производила свои действия по приготовлению угощения для гостьи, словно исполняя какой-то танец, по замыслу которого лёгким мановением рук женщины одна кружка уже оказалась на столе-камне перед Никеаль. Принцесса Жёлтого Мира продолжала заворожено наблюдать за ней, не замечая, как этот процесс вводил её в какое-то необычное состояние умиротворения, роящиеся мысли словно унеслись куда-то далеко-далеко, оставив её здесь, в приятной тишине и тепле.

— Так кто же ты, дитя: служанка или принцесса? — наконец заговорила хозяйка лесного дома, ставя напротив ещё одну глиняную чашку напитка и для себя на каменный стол. По середине поверхности этой глыбы стояла несколько оплавленная, но ещё достаточно большая восковая свеча, медовый аромат которой достиг Никеаль ещё в тот момент, когда та только приблизилась к столу.

— Иногда я думаю, что это одно и то же… — с лёгкой усмешкой сказала Ник и перевела взгляд в чашу, где по едва зеленоватой глади напитка скользил маленький красивый цветок жасмина.

— Вероятно это так, ведь каждая из них кому-то служит. Но что же тогда тяготит тебя? Я вижу, что сердце твоё чисто, и служением тебя не испугать, но тяжесть его сейчас сравнима с горой.

Женщина мягким движением руки откинула за спину волнистые рыжие волосы и тонкой лучиной перенесла маленький язычок пламени из очага на свечу, сама присаживаясь напротив гостьи. Чтобы выиграть немного времени на размышление, Никеаль отпила из чашки глоток терпкого напитка, и с наслаждением почувствовала его приятное тепло. Так что же её на самом деле беспокоит больше всего? Неизвестность? Страх смерти? Крах старого? Или боязнь нового…

— Я привыкла думать, что в моих силах влиять на собственную жизнь, — начала она, сделав предварительно ещё глоток. — Да, определённые ограничения были всегда, но всё равно, будучи воином, родившись в королевской семье, я могла многим управлять: брать то, что мне надо, давать то, что нужно другим, защищать то, что дорого, отстаивать своё, выбирать свой путь. А сейчас… Сейчас у меня будто связаны руки! Или мне всё это только казалось, иллюзия выбора? Какой смысл был позволять мне становиться воином, если я должна быть принцессой и не могу сейчас сражаться?

Мелодиа внимательно следила своими большими тёмно-зелёными глазами за говорящей поверх своей чашки, которую держала перед собой в руках, и незаметно для гостьи отмечала про себя, как ведёт себя пламя свечи. Очередная восковая слеза скатилась по её витиеватой поверхности, и лесная хозяйка ответила вопросом на вопрос:

— Так значит, ты родилась принцессой, а воином — стала? Если ты знаешь, что первично, то на кого же ты тогда сердишься за свой выбор того, как проводить своё время?

— У нас говорят, что воинами не становятся, ими рождаются. Воин – это особенность души, становятся солдатами, капитанами… генералами. А принцесса – это статус, и долг рода.

— Так что же тогда на самом деле первично?

Мелодиа смотрела на неё, не моргая, когда Никеаль подняла глаза и встретилась с ней взглядом. Ей показалось, что эта женщина заставляет её нырнуть в глубокий тёмный омут, а Никеаль боялась, что ей не хватит воздуха, чтобы всплыть потом на поверхность. Но эти зелёные глаза не оставляли ей выбора, и она подчинилась.

— Когда душа приходит в тело, долг рода для неё важен, но долг души идёт сквозь воплощения, — в какой-то момент Ник показалось, что она слышит свой собственный голос со стороны, но она понимала, что это то, что она действительно думает. — Я не могу идти против своей природы, даже если долг просит.

— Значит, у тебя всё в порядке с твоей истинной сутью. То, о чём ты говоришь – лишь недостаток опыта. Всё дано не зря и не случайно, дитя, помни об этом, а главное, всё связано. Учись находить пути, которые позволяют соблюсти интересы всех сторон, пусть даже этот путь лежит по тонкой верёвке, натянутой над пропастью, или по лезвию бритвы. Но если научишься выбирать такой путь, отвергая страх, ты сможешь совершить то, для чего пришла, — лесная женщина замолчала и отпила из своей чашки. На несколько секунд она прикрыла свои изумрудные глаза, а затем, вновь подняв веки, рассматривая свой цветок жасмина в напитке, добавила: — Знаешь, иногда ведь и времена бывают такие отчаянные, что принцессе просто необходимо быть воином, чтобы выжить, и иного пути может и не быть…