Наследница морей. Принцесса и Страж

Глава 3. «Страж»

           Фырканье очутилось на моей макушке. Просыпаться настолько лень было, что открыть хотя бы один глаз не удалось и с пятого раза.

           Стала слушать. Миша, судя по всему, уже давно выполз из кровати и находился в кухне с мамой. Рядом бродил со мной Шустрик. Маленькие лапки ворошили мои косички, пытаясь понять, что их связывает, и как они стоят в одном стакане. Я не тронула хорька даже тогда, когда он развязал голубые ленты и унёс с собой. Моим косичкам пришел крах! Они стали напоминать метлы.

           Переворачиваясь на другую сторону, я вдруг резко открыла глаза... Опять эта мелодия играла... Вернее, я вспомнила её. Хлопая себя ладонями по лицу, медленно села, опираясь локтями в колени. Осматривая холодные тона синих стен, я заострила внимание на портрете.

Мой сон тут же исчерпал себя… Вспомнила, что забыла дорисовать.

Флейту!

           - Ты хоть бы умылась! - обессиленно подал голос Миша, за моей спиной. - Как спалось?

           - Не меша-ай... - полусонно буркнула я, стараясь не зевать, наводя последние штрихи. - Вот, теперь можно умыться.

           Прежде чем отойти, рассмотрела своё художество. Не стала наводить чёткости. Сделала так, точно рисунок оторвал от другого и расплылся краями по моему холсту. Незнакомец облачен в капюшон. В моём воспоминание, он стоял полубоком. Края капюшона вышиты белыми нитками или полосой… Я так и не разобрала, какие-то именно рисунки были на каёмке. Тёмная рубашка поло, кожаная жилетка сливалась с капюшоном в чёрный цвет. И только-только совсем чуть-чуть заметна светлая флейта. Наблюдая за этим всем, я вспомнила, что на кистях и до локтей были длинные перчатки без пальцев. Чёрные. Теперь нечего добавить было. А вот капюшон скрывал половину лица. Но глядя в скрытую часть, я будто чувствовала взгляд этого незнакомца. «Пора прекращать рисовать», - сказала себе, уходя в ванную комнату.

           - А чего дома тихо? - спросила я, возвращаясь к Мише.

           - Мама в магазин пошла, мол, продукты кончились, кормить вас нечем, - говорил он, разглаживая постель. - Папа ещё не приходил. В лагере.

           - Можно Шустрика собой взять?

           - Конечно, только смотрит, чтоб далеко не отходил.

           - Дальше моих рук не уйдёт, - обещала я, гладя хорька. - Кстати, пока мы ещё завтракать не ушли, я выберу картины, какие надо будет отвезти в лагерь.

           - А кто тебе сказал, что мы сейчас завтракать не будем? - невозмутимо обратился Миша, вздёрнув бровь. - Я уже давно всё приготовил. Пошли. Не убегут твои картины.

           Вскинув руками, я дала ему увести себя за руку в кухню. Первый раз рано утром, я хотела улыбаться и не бояться шуметь, чтобы тётю не разбудить своими тайными походами на кухню. Мольберт мольбертом, а кушать хотелось же!

           Теряясь в просторной кухне, смахивающую на молодёжное мини-кафе, я заняла барный стул, осматриваясь. Практически ничего не изменилось, за исключением парой тройки техники появилось. В одной из них Миша приготовил свежевыжатый сок и испек вафли. Пахло вкусно! Шустрик, как самый голодный из всех, взобрался по моим ногам и, держась передними лапами за край столешницы, вытянул мордочку. Я надломила вафлю. Миша сурово посмотрел на хорька, ничего не говоря, а обернулся вправо, как и я.

           По знакомым охам и шагам, распознала тётю Лену. Стоило женщине войти к нам, с двумя пакетами, не долго думая я вскочила с места и крепко обняла её. Мы в унисон смеялись, когда пакеты с продуктами очутились на полу.

           - Вы как всегда, - по-доброму ворчал друг, собирая покупки. - Я сам уберу. Иди руки вымой.

           - Хозяин, - улыбнулась тётя Лена, целуя сына в щеку. - Ухожу.

           - Вот и иди, пока не проверил, - насупился тот, трогая запястьем свою щеку. - Как это ты помаду на мне не оставила?

           - Её папа твой съел!

           Хихикая, я отпивала яблочно-ананасовый сок и кушала вафли с шоколадам. По походке своего друга распознала знакомые раздражительные нотки. Что же, ему явно хочется поскорее уйти из дому и не разговаривать на тему своей будущей профессии. Я поймала взгляд потемневших от мыслей голубых глаз и улыбнулась краешком губ, подзывая сесть рядом. Сдаваясь, Миша плюхнулся рядом, шумно и долго выдыхая, отчего красная рубашка поло казалась балахоном. Провёл десятью пальцами по макушке, взъерошивая рыжие короткие пряди. Сочувственно надув губы, я пододвинулась ближе и спросила:

           - Ты чего как ёжик?

           - Ай, не обращай внимания. Не выспался. Ещё что-нибудь будешь?

           - Шустрика покорми, а то вьётся у моих ног, - говорила тётя Лена, приходя к нам. - Не звонила тебе ещё?

           - Тётя? Нет, пока что, - ответила я, стараясь не выдать печаль в голосе, поглядывая на Мишу.

           Чего-то с ним не то. Обычно бодрствует, шутит… видать, настроение испортилось, как только увидел маму. Взглядом дал понять, что не готов откровенничать и вряд ли скажет, почему не в духе. Я настаивать не буду. Знаю, надо время ему. Но мама его напротив, судя по внимательным глазам и поджатым губам, хочет разговорить сына. «Чем-то напоминает нашу сцену с тётей», - думала я, наблюдая за ними.

           Друг сидел слева от меня, а тётя Лена заняла стул напротив нас, даже я бы сказала между нами. На её коленях присел Шустрик, по-своему фыркая, держался лапками за край столешницы, нюхая воздух. Я подозвала хорька к себе. Не прошло и пяти секунд, серо-чёрная шубка села ко мне и, протягивая мордочку, прищурилась, ожидая вкусности. Миша молча выругался, помогая ему спрыгнуть на пол. Беря на подоконнике корм, насыпал в железную миску и сурово сказал:

           - Чтобы всё съел, а то выселю!

           Я хихикнула, доедая свою порцию вафель в белой тарелке, где снова появились они. Друг почему-то не просто сел рядом, а уткнулся носом в мою макушку. Стало любопытно, с чего бы такой жест? Наверно хотел спрятаться от матери. Потом, я ощутила, что гребнем начал расчёсывать мои длинные локоны. Тётя Лена засияла во взгляде, осознавая что (как и я) что мои волосы всё это время были растрёпанными метелками. Я только Мише могла позволить трогать мои волосы. Поэтому ничего не сказала.