Наследница (не) счастливой сыроварни

Глава 2.

Пока шла до кабинета, то суставы шалили, то сердечко ёкало. Надо было валокординчику-то тяпнуть на всякий случай. Не догадалась. Очки свои несколько раз на ходу протирала, а всё равно, как ступила «на ковёр», сразу запотели, как будто в молоко по самую макушку нырнула. Ничегошеньки не видно.

Стою, думаю — снова что ли снимать их и тереть прям перед столом Главного? Или обойдусь пока без зрительного контакта? Мож, так даже лучше?..

Да в конце концов, чего я боюсь? Не съест же он меня! А по всему видно — плохо мужик питается…

— Юлия Анатольевна.

— Да?.. — ответила с готовностью.

— Закройте дверь.

— Ага, сейчас.

К двери вернулась вслепую. Глаза меня уже давно подводят, так что навыки соответствующие имеются. А вот на то, чтобы снова подойти к Главному, духу что-то уже и не хватило. Да ему и не нужно было. Так разговор повёл.

— У меня для вас две новости…

— Давайте с хорошей! — тут же решила я.

Кажется, Аскольд посмотрел на меня в упор. Это я скорее почуяла, чем увидела.

— А кто вам сказал, что среди них есть хорошая?

Я попыталась улыбнуться. Это ж ведь шутка, да? Ну, неудачная, но всё-таки шутка. Или нет?..

— Юлия Анатольевна, — Главный вздохнул (со слухом у меня всё в порядке, кто не понял), — я решил произвести реорганизацию нашего славного коллектива. И начать сей процесс думаю с бухгалтерского отдела.

— Это хорошо, — неуверенно кивнула я. — А то у нас и отдела как такового нет. Всё я да я. А мне бы помощницу какую…

— Бухгалтеров будет двое, — подтвердил Аскольд. — И оба они будут на аутсорсе.

— На чём, простите?

Он злобно прокашлялся.

— На аутсорсе, Юлия Анатольевна. То есть будут работать из дома.

— То есть мне больше не надо ездить в офис? — удивилась я и даже немного расстроилась. — Как-то привыкла уже каждое утро в шесть утра…

— В вашем возрасте лучше так сильно не напрягаться, — судя по тону, что-то не было похоже на сочувствие, но я почему-то кивнула.

Что ж, из дома, значит, из дома… Правда, как из дома работать-то?..

— Это была первая новость. Новость вторая: вы сейчас напишите увольнительную «по собственному», и я вам её сегодня же подпишу. Задним числом с начала этого месяца.

Очки вроде уже просохли, а картинка в глазах так и не появилась. Даже наоборот — вместо мутной белой дымки я теперь глядела в сплошную черноту.

— Я… что-то… не очень… — стала бормотать, попутно пытаясь свести в голове дебет с кредитом.

— Вы можете быть свободны, — ехидно продолжил Аскольд. — Конечно, вам придётся ещё передавать дела новым бухгалтерам, но вы это сделаете по телефону или по электронной почте. Однако с этого дня наша компания больше не нуждается в ваших услугах…

— Подождите! — прервала я в полнейшем шоке. — Вы что, меня увольняете? Я разве плохо работаю?

— Формально я вас не увольняю, — Главный развёл руками. — Вы добровольно покидаете наш коллектив, и я не имею никакого права вас задерживать. У вас ведь начинается новый этап в жизни, Юлия Анатольевна, — он, кажется, улыбнулся. — Пенсия — прекрасный период. Желаю вам насладиться им по полной программе.

«По полной программе»?! Нет, я, конечно, знала, что у нашего директора так себе с чувством юмора, но чтобы он вот так распрощался со мной?! Как?! Почему?!..

Да, я уже не девочка, и бывало, случались огрехи в работе. Но по мелочам! Аскольд один фиг в моих бухгалтерских делах ни в зуб ногой! А во всём остальном у меня комар носу не подточит!

— Юлия Анатольевна, — заговорил он торопливо, — просто примите как факт. Ваше нахождение здесь обходится компании слишком дорого, а внештатные сотрудники в этом плане куда более выгодны. И места не занимают, и народ от работы не отвлекают, и… Ну, в общем, всего вам доброго.

Не помню, как выходила из кабинета, как сгребала сумку. Вроде кто-то что-то пытался мне сказать. Та же Леночка чирикала без умолку. Но что она там щебетала?.. Какие-то утешения… А какие тут утешения утешат?..

Поплелась через проходную. Там пропуск спросили, я только тогда как-то краешком ума осознала, что пропуск мой у Аскольда остался. Но охранники меня давно знали, пропустили без объяснений. И на том спасибо — не пришлось лишний раз говорить, что меня вытурили как старую собаку. Хотя слова так и щекотали горло. Обидно было — не передать.

А я ж так старалась, душу вкладывала во всё, что делаю. Вкусняшки приносила — пирожки, булочки, ещё сыр этот проклятый… Думала удивить да чтоб хоть немного слов добрых услышать. От кого ж ещё мне их слышать?

Иду, плачу. Слёзы так и стынут коркой на щеках. Снег уже сошёл, но на улице пока было прохладно, а ещё холоднее становилось от мысли, что теперь я не только одинокая, а вдобавок безработная. И вообще никому ненужная во всём мире…

Хотя есть у меня сын и дочка — взрослые уже, со своими семьями, со своими заботами. Сын, Петя, не столько в семье, сколько в своём бизнесе по уши. Невестка и та жалуется, что его дома днями-ночами не бывает. А дочка замуж вышла за иностранца, да так со свадьбы и укатила к нему жить на другой континент. Звонит раз в полгода, говорит всё — приезжай как-нибудь. А мне вроде и некогда, и стеснительно как-то — чего я туда к ним в Штаты поеду? Там же совсем другая жизнь, всё по-другому. Это молодым везде дорога…

Не в силах больше терпеть вой душе, достала мобильник и всё-таки набрала Маргошке, доченьке.

— Мам?..

— Привет, милая! — начала я бодро. — Как у тебя там дела? Так соскучилась по твоему голосу!

— Мам, у нас три часа ночи…

— Ой!.. — я так и застыла с трубкой посреди улицы. — Прости, Маргош, что-то забыла совсем про эти часовые пояса, будь они неладны…

— Мам, давай потом поговорим? Ты сейчас Джона разбудишь…

— Конечно-конечно! Ещё раз извини!..

В трубке уже стояла тишина. Я глянула на экран. Прямо посерёдке на него упала одна прозрачная капелька. Утерев глаза, я постаралась не разрыдаться окончательно. Всё-таки сын у меня тут недалече живёт…