Наследница (не) счастливой сыроварни

Глава 7.

Мы зашли в дверь, и я почему-то приготовилась увидеть нечто похожее на то, что видела в конторе Луциуса. Ведь это было последнее место, где я находилась, будучи ещё сама собой. Хотя теперь стала догадываться, что уже тогда творилось что-то необъяснимое. Взять хотя бы отсутствие других людей на оживлённой прежде улице или моё вполне здоровое состояние после близкого знакомства с асфальтом. А уж про «не ту дверь», куда я шагнула и оказалась в свободном полёте, и вовсе промолчу. Так что сказать наверняка, в какой момент начался мой фантастический сон, было затруднительно. Я как-то слышала, что все наши сновидения являются отражением того, что мы уже когда-либо видели, слышали и переживали. Но в таком случае либо эта информация не соответствовала действительности, либо я всё-таки не спала.

Для себя решила так: ежели господин Лакс и его обитель напомнят мне о визите к Луциусу, то вне всяких сомнений это просто грёзы, а обстановка и персонажи просто повторяют друг друга с небольшими различиями. Однако очень быстро моя шаткая теория потерпело фиаско.

Помещение, где находилась нотариальная контора, было тесным, тёмным и пыльным. Чтобы добраться до кабинета, пришлось подняться по узкой скрипучей лестнице с высокими ступенями. Даже мне подъём дался непросто, а Эльвира Пална заканючила ещё в самом начале.

— Ты же коза, в конце концов, — пыхтела я, пробираясь вверх в обнимку со своей подругой, которая так и не осилила этот ступенчатый Эверест. — Вы же по горам прыгаете, а ещё и по деревьям лазаете.

— Жюли, я понимаю, что тебе сегодня досталось по голове оглоблей, но напоминаю, что я — молочная коза, а не горная и не древесная.

— Да ну? Тогда где же твоё молоко?

Эльвира Пална закатила глаза и осторожно поправила съехавшие набок очки копытцем — ну, прямо как человек. И где она успела нахвататься таким жестам? Наверное, у всех очкариков они появляются на бессознательном уровне.

— Господин Левальд говорил, что для этого меня надо покрыть. Только я не знаю, что это значит.

— Я тебе потом расскажу, — проскрипела я.

До настоящего времени мне казалось, что Эльвира Пална совсем крохотная и вообще довольно щупленькая. Но я успела десять раз отречься от собственных выводов и примерно столько же раз облиться потом прежде, чем осилила все ступени.

— Фу-у-ух!.. — первое, что выронила я, оказавшись на пороге нотариального кабинета.

Да так и застыла, одной рукой держа козу подмышкой, а другой придерживая грабли. Господин Лакс, а судя по всему, это был именно он за большим письменным столом, доверху заваленным бумажными стопками, поглядел на меня вопросительно. Наверное, он пытался скрыть недоумение, но у него плохо получилось. И, нет, он ничем не напоминал Луциуса. Гелеон Лакс оказался человеком солидного возраста и солидной комплекции. Хотя, по сравнению со мной (ну, настоящей мной), он был ещё молод — что-то около сорока или чуточку больше. Одет в тёмно-бордовый сюртук, туго обтягивавший плотное тело. Впрочем, господина Лакса полнота нисколько не портила. А вот неприкрытая обескураженность в его глазах заставила меня густо покраснеть.

Для начала я опустила Эльвиру Палну на пол, затем прислонила свои грабли к стене, отряхнулась и прокашлялась. А после поздоровалась:

— Добрый день, господин Лакс.

Нужно было видеть, как одновременно с моим приветствием круглое лицо Гелеона вытягивается в продольный овал. Остекленевший взгляд застыл в одной точке где-то в районе моего лба. Кажется, Лакс икнул.

— Вы меня помните? — на всякий случай осведомилась я, не зная толком, с чего начать разговор.

— Ж..жюли?.. — выронил Гелеон, похоже, не веря в то, что говорит.

— Она самая, — я постаралась приветливо улыбнуться.

Лакс перевёл фокус зрения на Эльвиру Палну, и я поспешила объяснить:

— А это моя… подруга. Мы с ней вместе пришли. Хотели увидеть вас. Вы ведь дружили с моим отцом.

— Да-да, конечно, — наконец-то, опомнился Гелеон. — Я как раз завтра намеревался заехать в имение и узнать, как дела у Фальбера…

— Он умер, — сообщила я, наверное, не самым подходящим для таких случаев тоном.

— Пресвятая матерь, — пробормотал Лакс, кажется, искренне шокированный этой новостью. — Жюли, я…

Он осёкся, а мне почему-то захотелось разрыдаться. Нет, не на показ, а потому что меня вдруг пробрало осознание, что вот совсем недавно у меня был живой родитель, но я даже не успела увидеться с ним. Может, хоть во сне пообщаться, поглядеть ему в глаза… Какая детдомовская девочка не мечтает увидеть маму и папу? Пусть даже в фантазиях. Но моя фантазия никогда не была богатой. А здесь у меня появился какой-то шанс, и вот… Я снова сирота, даже в сказочном мире.

— Жюли, я… Я… — никак не мог подобрать слов господин Лакс.

И ко мне всё-таки вернулась прежняя решительность. Гелеон не собирался выставлять меня за порог, чего я опасалась изначально, а значит, можно было рассчитывать на какую-то помощь или подсказку с его стороны.

— Я очень соболезную, — наконец, нашёлся Лакс.

— Спасибо. Честно говоря, у меня теперь есть кое-какие проблемы.

Гелеон тяжело вздохнул:

— Я знал, что так будет… Садись, Жюли, — он указал на стул. — Принести тебе чаю? — тут он снова уставился на Эльвиру Палну. — И, может, я чем-то могу угостить твою… подругу?

— Вы очень любезны, — я заняла место рядом со столом. — Да, чай будет не лишним. И можно ещё водички для… козы.

Подруга смерила меня невольным взором.

— Для Эльвиры Палны, — поправилась я тут же.

Гелеон несколько раз моргнул и вежливо улыбнулся.

Покуда он готовил чай, я рассматривала обстановку кругом и думала о том, что в моём мире большая часть документации давно проходит в электронном виде. Конечно, архивные данные и разные отчётности на бумаге никто не отменял. Макулатуры и у нас хватало. И всё же искренне посочувствовала Гелеону с его бумажной волокитой. Я-то ещё помнила время, когда всё приходилось делать вручную.