Наследница (не) счастливой сыроварни

Глава 8.

Наблюдая за действиями господина Лакса, я так разволновалась, что второй раз за день не отказалась бы волокординчика. Увы, тут у меня имелись сомнения, что Гелеон вообще в курсе о существовании такого «волшебного снадобья». Да и в самом деле, чего я так разнервничалась? Как будто решается вся моя будущая жизнь. А может, так и было? Или просто старое сердце разучилось справляться с любыми пустяками?

Э, нет, сердце моё уже выдержало пеший марш-бросок до Самьяра и восхождение на лестницу с немалым грузом наперевес. Так что в своих физических способностях я больше не сомневалась. А всё равно сердечко заходилось тревогой и нетерпением, когда господин Лакс клал на стол толстую папку и неторопливо раскрывал её на нужной странице.

— Дело в том, — начал он осторожно, — что всё имущество Фальбера изначально не принадлежало ему целиком. Все бумаги были оформлены в том числе на Помпонию, и дополнительно в предсмертном завещании твой отец распорядился оставить ей в наследство всё, что имелось у них двоих, в её единоличное пользование. Незадолго до кончины они также подписали документ о передаче молочной фермы Левальдов в собственность младшему брату Помпонии — господину Антониусу Бекеру — в счёт накопленных долгов.

— А откуда у моего отца были долги? — спросила я озадаченно.

Гелеон замялся с ответом. То ли он не знал, то ли говорить ему стало неудобно.

— Видишь ли, Жюли, я могу быть не в курсе некоторых подробностей. Конечно, мы приятельствовали с Фальбером, но последние годы всё реже и реже общались, пока он сам не обратился ко мне, чтобы уладить юридические дела. Болезнь его прогрессировала быстро, и я постарался взять на себя хоть какую-то часть забот, чтобы облегчить ему ношу. Мне известно лишь о факте задолженностей, которые были подтверждены соответствующими расписками, где Бекер значился как заимодавец. Антониус потребовал немедленного возврата долгов. Передача фермы была единственным решением в данном случае.

— Понятно, — я вздохнула. — Стало быть, отец рассчитывал, что моим содержанием будет заниматься Помпония?

Лицо господина Лакса приобрело мученическое выражение.

— Он желал тебе иной судьбы, но был связан по рукам и ногам. И, конечно, не мог быть уверен, что тебя не выставят из дома после его ухода.

«Да ладно ещё выставить, меня за ним следом хотели отправить на тот свет», — подумала я, но решила не говорить вслух.

— Так вот, — продолжал Гелеон, — было в его распоряжении одно дело, которым он пробовал заняться сам, но его только на смех подняли. В общем, счастья оно не принесло. Пришлось закрыть предприятие, а помещение так и осталось. И по закону, если не назначено иного наследника, такое имущество должно перейти старшему ребёнку. Это как раз ты, Жюли.

Он улыбнулся, но как-то натянуто. А я чуть не бросилась расцеловывать Гелеона. Вот так здрасти! У меня всё-таки есть наследство! Что ж он так долго тянул с этой новостью?!

Моя улыбка расползлась от уха до уха, а глаза расширились от восторга.

— Это же здорово! — воскликнула я. — Эльвира Пална, ты слышала?! У нас есть собственный дом!

— Жюли… — тихонечко проговорил Лакс. — Не всё так просто…

Я и не заметила, как подскочила со стула. Однако после этих слов медленно опустилась обратно на седушку. Улыбка всё ещё светилась на моём лице, но свечение её заметно сбавлялось при виде нервничающего нотариуса.

— А что не так?

Гелеон звучно прокашлялся.

— Это не совсем дом, — аккуратно стал он пояснять. — Это скорее… м-м-м… Фальбер называл это «экспериментальным цехом». Бог его знает, что он имел в виду и как до этого додумался. В любом случае замысел провалился. Насколько я знаю, там действительно есть небольшая жилая пристройка. И, возможно, какое-то время вполне можно перебиться таким жильём…

— Господин Лакс, — я снова улыбнулась, — главное — есть крыша над головой, а остальное приложится!

Похоже, Гелеон не разделил моего оптимизма, а продолжил глядеть будто бы с жалостью.

— Увы, есть ещё один крохотный нюанс… — извиняющимся тоном сообщил он.

И я поняла, что как раз этот «крохотный нюанс» и может стать настоящей занозой в з… задней части туловища. В общем, лучше было дослушать любезного господина Лакса, а не ликовать раньше времени.

— И какой же? — я мысленно подобралась и приготовилась к самому худшему, хотя так и не смогла придумать, что такое-эдакое в состоянии перепугать меня ещё сильнее.

— Фальбер так и не выкупил полностью это строение. Он оплатил аренду на три года, в течение которых здание числилось за ним. Арендные сделки он мог проводить без участия Помпонии. Да и, кажется, она сама уже давно забыла о существовании той провальной идеи. Но Фальбер не забыл и хотел, чтобы у тебя оставалось на всякий случай хотя бы такое жильё. Что-то приличнее он вряд ли мог себе позволить — Помпония крепко контролировала финансовые вопросы. Но какие-никакие накопления имелись у твоего отца. Он как раз хотел продлить срок аренды ещё на три года, но… не успел.

Господин Лакс потупился. Вид у него стал ещё более виноватым, чем прежде. Хороший он всё-таки мужик — совестливый. Сейчас таких уж не встречается…

Ну, ладно, это я отвлеклась. В общем, подведём итоги: у меня есть наследство, но совершенно непонятное и недолговременное. Что с ним делать — неизвестно, как там жить — тем более. Но разве ж меня это могло огорчить? Ни капельки! Теперь настала моя очередь вызнавать нюансы.

— А сколько на данный момент осталось арендного срока?

Гелеон покраснел, как мальчишка, и поглубже втянул воздух в лёгкие.

— Шесть месяцев.

— Ух ты… — вырвалось у меня не очень-то радостно. — Ладно, шесть месяцев — не шесть дней. Что-нибудь придумаю. В конце концов, руки есть, ноги есть, голова на плечах есть — остальное приложится!

Моя бодрая тирада повисла в пыльном воздухе, никем не поддержанная. Господин Лакс смотрел на меня то ли удивлённо, то ли как на полную дуру.