Наследница (не) счастливой сыроварни

Глава 12.

Раннее утро приветствовало нас трогательной, первозданной красотой природы. Над цветами уже вовсю кружили полосато-жужжащие трудоголики, лес позади провожал шелестением богатых зелёных крон. В воздухе ещё чувствовалась ночная прохлада, но она постепенно уступала место дневному зною. Видимо, в Самьяре совсем недавно была зима, а сейчас пришла весна, которая плавно перетекала в красочное лето.

Я решила разузнать у Эльвиры Палны, как тут обстоят дела с разными сезонами.

— Ох, Жюли, ну, и вопросы у тебя, — тряхнула бородой подруга. — Ты как будто только что родилась на свет, если даже таких вещей не знаешь.

— Просто представь, что так и есть. Очень вероятно, моя амнезия не пройдёт никогда. Так что придётся многое учить заново.

— Я, пожалуй, сейчас не буду спрашивать, что такое «амнезия», и где ты вообще нахваталась подобных словечек, — она сердито фыркнула. — Ну, ладно. Расскажу.

— Буду премного благодарна.

— В Кефлании год составляет двенадцать месяцев…

«Уже хорошо», — подумала я про себя.

— …Которые поделены на два сезона.

«Сюрпри-и-из!»

— …Есть сезон «Холод» и есть сезон «Жара», — продолжала свой урок культурологии Эльвира Пална. — Год начинается в первый день наступления жаркого сезона.

— Дай угадаю, сейчас — как раз жаркий сезон.

— Невероятная наблюдательность, Жюли, — рогатая не упустила случая меня поддеть — ну, коза, чего с неё взять?..

— Значит, недавно отмечался Новый Год… — рассудила я, пытаясь представить новую для себя календарную сетку. — А как называются месяца?

Снова Эльвира Пална не удержалась от горестного вздоха:

— Авриль, маль, жун, жюли… — перечисляла она, а я пыталась как-нибудь запомнить все эти диковинные названия и вдруг остановила Эльвиру Палну, заслышав знакомые сочетания звуков.

— О, так меня назвали в честь календарного месяца! — не знаю, почему, но меня это просто привело в восторг.

— Ну, можно и так сказать, — проворчала коза и всё-таки улыбнулась, а затем добавила с нескрываемой колкостью: — Ты в этом месяце родилась. Сейчас заканчивается месяц маль, так скоро ты состаришься ещё на один год.

— То же мне проблема! — я и не подумала расстраиваться, но как раз в этот момент шибко отвлеклась и совершенно не заметила, как наперерез нашей телеге выскочил громадный белый конь.

Я только и успела натянуть поводья аж до бровей. Жаль, что тут не имелось другой системы торможения, ещё и «ручник» неплохо бы было дёрнуть.

Красавец-конь встал на дыбы прямо перед ошарашенной мордой Ягодки. И если её глаза чуть из орбит не повыскакивали от испуга, то меня чуть Кондратий не хватил из-за очередного ДТП. К счастью, в этот раз пронесло, но осадочек, как говорится, остался.

— Эй! — подскочила я со своего места в гневе и затрясла кулаком наезднику, которого едва ли успела разглядеть. — Смотри, куда прёшь! Тут вообще-то люди едут!

Белый жеребец встал на четыре копыта и недовольно захрапел, а мне наконец представился случай увидеть седока.

Ох, ёлки-моталки! Я таких отродясь не встречала!

Плечи — косая сажень, ростом навскидку под два метра, поджарый, вострый, спина прямая, что кочергу проглотил. Рубашка отбелена-открахмалена так, что я, кажется, даже на расстоянии расслышала, как она скрипит. А волосы!.. Никак со съёмок шампуня пожаловал?!.. Чистый белый шёлк! Не, ну, этот-то уж точно крашеный. Таких в природе не водится. Разве что у альбиносов. Только вот лихач на альбиноса не был похож: глаза у него были совершенно точно не красные, а будто бы золотые. Линзы, наверное…

— Ты как разговариваешь со мной, женщина? — заявил «Белоснеж» (это я так прозвала его сразу). — Я обгонял твою телегу, как положено, с левой стороны, а твоя кобыла не дала мне закончить манёвр. Ты должна была притормозить и пропустить меня.

— С какой это стати? — уткнула руки в боки и сдвинула брови для пущего устрашения. — Ты давно ПДД не повторял?!

Белоснеж вытянулся в лице, а я продолжила наступление:

— Первое золотое правило: не уверен — не обгоняй! Так что подучи матчасть, болван! — я ещё и руки на груди нахлобучила, чтобы он сразу понял, с кем дело имеет.

— Что?.. — по холёному личику прокатилась тень гнева. — Я не позволю крестьянской девчонке подобного тона. Жду извинений.

— Не дождёсси! Ишь, чё удумал?! Извинения ему подавай. Держи карман шире! Тебя вообще неплохо бы… это… коня лишить! — я запнулась, потому что едва не ляпнула «лишить прав», но вовремя дотумкала перефразировать. — Это называется опасная манера вождения. А за такое полагается, как минимум, штраф.

— Ты на солнце перегрелась? — усмехнулся Белоснеж скорее с иронией. — Что ты несёшь?

Тут я почувствовала, что Эльвира Пална уже не в первый раз колотит меня в бок копытцами. Рогатая явно умоляла меня умерить пыл и не лезть в бутылку. Но разве ж могла я остановиться?

В прошлой жизни не сказать, что я блистала за рулём. Валечка, конечно, не шутил на тему «обезьяны с гранатой», но мягко предлагал использовать мои водительские права только в экстренных ситуациях. Да я и сама не особо горела. Общественный транспорт меня в основном устраивал. Но вот уж с чем я всегда справлялась на «отлично», так это с теорией вождения — правила знала на зубок, и сейчас не намеревалась легко уступать, так как была совершенно права. Ну, по законам своего прежнего мира. Но это уже нюансы…

— Уму-разуму тебя учу, — смело выпятила я свою пока единственную гордость — девичью грудь. — Что думаешь, чистую рубашку напялил, и теперь тебе всё можно? Закон для всех един! Даже для таких мажоров, как ты!

Всадник недоумённо захлопал глазами — ух, уделала я его так уж уделала! Ха! Как тебе такое, Белоснеж?!

— Ты, оказывается, не только оборванка, но ещё и хамка невоспитанная, — хмыкнул он небрежно, будто муху стряхнул. — На первый раз прощаю тебя. Но не советую мне впредь попадаться на глаза.

С этими словами наглец припустил своего коня, оставив нас с Эльвирой Палной глотать пыль из-под копыт, пока совсем не скрылся из виду.