Наследница (не) счастливой сыроварни

Глава 15.

— Так, сиди здесь тихо и никуда не ходи, — наказала я разбойнице, усаживая её в свою телегу.

Очень удачно моё транспортное средство приткнулось между двумя домишками. Уж припарковала, так припарковала. Один проход заблокировала начисто, зато телега никому не мешалось по пути на рынок. Ягодка, завидев нового пассажира, недовольно фыркнула. А я мысленно согласилась с ней, что прежде, чем садиться в нашу элитную карету, стоит хотя бы немного умыться. Но куда там? Сегодня и так можно пережить.

— А вдруг меня кто-то заметит? — испугалась девочка.

— Тебя как звать?

Она похлопала глазюками и ответила:

— Эн.

— Эн?.. — я поначалу не поверила.

Что за имя такое? Типа «однажды в одном провинциальном городе N…»?

— Энна, — уточнила воришка.

— Ну, так уже лучше. Стало быть, Анечка, никто тебя здесь не тронет и не найдёт. Просто не высовывайся из повозки. А я пока разберусь со своими делами и скоро приду. Договорились?

Она неуверенно кивнула, но спорить больше не стала. А мне пора было вернуться и оценить масштабы трагедии. Заодно разузнать, у какого именно продавца Энна стащила хлеб. Конечно, товар слегка пострадал при попытке к бегству, когда ему приделали ноги, но в целом остался вполне употребим по прямому назначению.

Я добралась до прилавка, где Адель под зорким присмотром Эльвиры Палны пыталась спасти нашу витрину после покушения.

— Жюли! — всплеснула руками торговка, завидев меня. — Я сделала всё, что могла…

— Нисколько не сомневаюсь. Спасибо вам огромное, — я покосилась на корзину под столом, куда Адель сложила раздавленные практически в смузи апельсины с лимонами и упавшие на землю кусочки сыра. — Вы не волнуйтесь, даже эти плоды можно продать со скидкой.

— Со скидкой? — торговка посмотрела на меня, а затем — на Эльвиру Палну.

Они что, уже спеться успели, пока я за ворами гонялась?

— Ну, в смысле по бросовой цене, — объяснила по-простому. — Скажем, по одному сю за три штуки.

— Ох, не знаю-не знаю… — расстроилась Адель, не очень-то вдохновившись идеей уценённого товара. — А с твоим сыром что делать?

— Просто обрежу пострадавшие части, — решила я. — И тоже впарю подешевле.

Со словарным запасом, конечно, стоило поаккуратнее. Но Адель, кажется, поняла основную мысль.

— Только надо вернуть украденный хлеб, — я показала ей смятую ковригу.

— О! Так ты поймала вора?! — восхитилась она.

— Ну, почти, — аккуратно ушла от прямого ответа. — По крайней мере, награбленное вернула.

— Ох, беда с этими базарными воришками. Глаз да глаз нужен! — сокрушалась Адель.

— По крайней мере, этот больше не побеспокоит. Я ему популярно объяснила, что так делать негоже.

Торговка покачала головой, кажется, не поверив в магию разъяснительных бесед, но прилавок с хлебом она мне показала. Я направилась туда.

Меня встретил сахарной улыбкой дородный мужчина в коричневом сюртуке и в бакенбардах, которым позавидовал бы сам Пушкин.

— Изволите свежайшего хлебушка? Только из печки! — залебезил он, увиваясь вокруг меня с проворностью, трудно сопоставимой с его комплекцией. — Такой милой прекрасной девушке отдам за полцены.

— Благодарю за комплимент, — ну, хоть кто-то умудрился разглядеть во мне красоту — значит, не всё ещё потеряно. — Однако я по другому вопросу. Хотела возместить ваш урон.

С этими словами я протянула лавочнику добытый хлеб.

— Это ещё что такое? — тотчас поменялся в лице господин с бакенбардами.

— А разве не у вас только что украли коврижку хлеба? Вы ведь сами голосили на весь базар.

— У меня, — возмутился дядечка. — Только мой товар выглядит иначе! Лепёшками я не торгую!

— Ну, извините, — развела я руками. — Лучшего предложить не могу. Раз он вам не нужен…

— Как это не нужен?! — господин выхватил у меня предмет спора. — Хлеб мой! Но он в совершенно непригодном виде! Кто-то должен за это заплатить!

— Обратитесь в страховую, — бросила я и намеревалась уже убраться.

Однако дядечка меня так просто не отпустил.

— А ну, стой, оборванка!

Ну, приехали… Только что ведь была милой прекрасной девушкой…

— Ты мне и заплатишь за подлог! — ерепенился торгаш, брызжа слюной.

— Какой подлог? Окститесь, сударь.

— А такой! Откуда я знаю, что это не ты хлеб у меня стащила?! Сейчас как позову стражников — они мигом разберутся! И доказательства вон — непреложные! — он потряс в воздухе несчастным хлебом.

— Да с чего бы мне воровать? Я ж вам сама этот хлеб и вернула.

— Видать, совесть замучила, вот и вернула, — дядечка преградил мне путь и выпятил свой громадный живот, чуть не вдавив меня им в свой же прилавок. — Но я это так просто не оставлю! Либо плати, либо будешь иметь дело со стражниками!

М-да… Вот и делай добро людям…

— Давай-давай, раскошеливайся! — поторапливал этот аферист.

Я уже миллион раз пожалела, что вообще попёрлась к нему. Всё-таки Анечка сказала правду — честности у данного экземпляра немного. Конечно, и у таких воровать нехорошо, но, как ни крути, их всё-таки меньше жалко.

— Сколько? — спросила я, нащупав в кошеле на поясе одну серебряную монетку.

— Пятьдесят сю! — заявил прохиндей.

Я так чуть в обморок-то и не брякнулась.

— А ничего не треснет? За хлеб пятьдесят сю?! Да это грабёж средь бела дня!

— Она меня ещё и обзывает! Вы только поглядите на нахалку, люди добрые! — завопил торгаш во всё горло.

И на его крики тут же стали обращать внимание. Вокруг нас начали толпиться зеваки, с любопытством пялясь то на меня, то на орущего господина. Вот только народного скандала не хватало…

— Что ж это делается-то, а?! — не унимался толстый гад. — У бедного лавочника хлеб отбирать!..

— Ой, ладно-ладно! — оборвала я его и протянула монету. — Сдачу лучше поищи.

Он уставился на мою ладонь в полнейшем шоке. Видимо, никак не ожидал, что у меня деньги имеются. Торгаш ощупал глазами монетку и пробормотал: