Наследница (не) счастливой сыроварни

Глава 16.

Вернувшись к своей половинке стола, я решила не терять надежды хоть что-то сегодня продать. Время уже перевалило за полдень, солнце стояло в самом зените, и поток желающих прогуляться вдоль торговых рядов заметно поредел. Видимо, горожане прятались от зноя, но это ведь не значило, что среди оставшихся не найдётся любитель сыра.

Пока зазывала к своему прилавку, не переставала крутить в голове мысль, что не так с моим продуктом в этом мире. Если с Эльвирой Палной уже всё стало более-менее понятно, что она ни в зуб ногой о существовании сыра, то иные жители Самьяра, с кем я имела честь пообщаться, как будто бы что-то знали, но всегда неизменно удивлялись такой вещи.

Попутно я старалась помочь своей соседке по столу и несчастью, чтобы хоть как-то окупить понесённые утраты. Адель здорово удивилась, когда первому же подошедшему к её половине прилавка я предложила шесть слегка побитых апельсинов за пару копеек, в смысле за два сю, а он взял и согласился.

— Чудеса! — восхитилась Адель, когда покупатель ушёл довольный такой выгодой. — Я уж думала всё — на выброс только! А так хоть на булку хлеба хватит. Спасибо, Жюли.

— Не за что, — улыбнулась я, решив не уточнять, за сколько прикупила свою многострадальную буханку.

В лучшем случае моя соседка покрутила бы у виска, в худшем — её бы сердечный приступ хватил. Зато появился отличный момент выведать у неё что-нибудь о сыре в здешних краях: почему им больше никто не торгует на базаре, и что вообще здесь известно об этом продукте.

Но только я открыла рот, чтобы закинуть удочку, как ко мне нагрянул первый за весь день покупатель. По крайней мере, я так решила, завидев, что усатый дядечка уверенно шагает прямиком ко мне. То, что дядечка одет по форме, меня не смутило, и я с готовностью изобразила на лице благодушную улыбку.

— Доброго дня, господин. Желаете сыр? Вкуснейший, высшего качества! Подходите, пробуйте!

Краем глаза я заметила, что Адель слегка побледнела. Может, зависть её взяла? Или так сильно удивилась, что и на мой товар нашёлся желающий? А ещё заметила, что позади усатого высятся двое стражников. Тоже что ли сыру им захотелось?..

— Доброго-доброго, — проговорил дяденька, совсем не по-доброму взирая на мою часть прилавка. — Сыром, значит, торгуете?

— Да-да, именно, — уже чуть менее уверенно ответила. — Хотите попробовать?

Я уже было намерилась отрезать господину небольшой кусочек на пробу, как он вдруг заявил:

— На вас поступила жалоба, девушка.

— Жалоба?.. На меня?

Да за непруха?!..

— На вас, на вас, — подтвердил он, подкручивая усы. — Я вынужден провести проверку вашего товара.

— Погодите-ка, — возмутилась я. — Какая жалоба? От кого?

— Этого я вам сообщить не могу. Такие сведения строго засекречены и не подлежат огласке. Лучше давайте поскорее соберите свой так называемый сыр, и я у вас его конфискую.

— Нет уж, давайте для начала разберёмся! В чём, собственно, состоит жалоба? И кто вы такой?

— Я? — глаза у дядечки расширились до размеров чайного блюдца. — Я главный жандарм Рино Брунс! И слежу за порядком в Самьяре! — он затряс указательным пальцем высоко над головой. — Я не позволю, чтобы в моём городе процветали вредители и жулики!

— Раз вы настолько радеете за порядки, — не сдавалась я, — то у меня для вас есть более достойные претенденты на звание жуликов. А мне уж никак не место в этом списке. Сначала предъявите доказательства, чем вам не угодил мой товар.

— Это покажет экспертиза!

— И что же вы собрались там найти? Кишечную палочку? Стафилококк? Сибирскую язву?

Жандарм, кажется, приобрёл лёгкий оттенок молодой зелени от негодования и злости.

— Она ещё грубит! — взревел он на весь рынок. — Стража! Взять мошенницу!

Двое за спиной господина Брунса тотчас вышли вперёд и двинулись на меня, позвякивая металлическими доспехами. Я застыла от ужаса, не зная, что теперь делать. Бежать? Кричать? Отбиваться от двух здоровенных бугаев?!

— Вы не имеете права… — только и выронила, когда стражники уже взяли меня под белы рученьки и принялись вытаскивать из-за прилавка. — Это же какой-то абсурд… Я ведь ничего не сделала…

— В тюрьму её! — заверещал усатый.

— За что?!

— В тюрьме разберутся!

— Караул! — не выдержала я и закричала, поняв, что это вовсе не дурацкий розыгрыш, и меня действительно сейчас упекут за решётку без суда и следствия!

Эльвира Пална попыталась прийти мне на помощь, стала колотить одного из стражников копытцами, но тот её лишь отпихивал ногой. Адель заохала, заахала, попыталась вступиться за меня.

— Господин Брунс! Пожалуйста, будьте великодушны к юной девушке! — уговаривала она, однако жандарм даже усом не дёрнул.

— Уведите! — громко командовал он с важным видом.

Меня уже выволокли на потеху базарным зевакам, которые с удовольствием следили за скандалом. Им только мобильников в руках не хватало для полноты картины. Но, полагаю, они и при помощи сарафанного радио быстро распространят последние сплетни Самьяра.

— Господин Брунс! — взмолилась я в последней попытке остановить беспредел. — Я правда ни в чём не виновата! Это ошибка!

— А это уже оскорбление должностного лица при исполнении! — заявил жандарм. — За это тебя полагается высечь плетью прилюдно!

От шока я просто потеряла дар речи. Никто и ничего не мог сейчас сделать, никто не мог возразить, а любые доводы лишь усугубляли моё положение. Похоже, действие моей удачи на этом благополучно иссякло.

— Ещё одно слово, и я выдвину вам обвинение в нападении на жандарма! — заявил Брунс.

— С каких же это пор слова расцениваются как нападение? — прозвучал чей-то голос, уверенный и спокойный, и как будто бы знакомый мне.

— Что-о-о?! — затрясся усатый, но тут же притих, когда увидел вышедшего из толпы… Белоснежа!

Точно! Это его хамский голос и наглющая физиономия!

Вот только теперь эта наглость и самоуверенность были направлены на обомлевшего жандарма. Господин Брунс не просто растерялся, его почти парализовало при виде высоченного красавца, который теперь стоял на земле, а не в седле. Но и без коня ростом он почти в два раза превышал зарвавшегося полицая.