Наследница Ордена

ГЛАВА 16. Озеро Хаоса

Дарен переступил порог и придирчиво огляделся.

Явился – не запылился! Сделала вид, что увлечённо вышиваю букетик цветов на салфетке. Всегда лучше себя чем-то занять, чем показать, что ты весь извелся ожиданием.

Конечно, это не про меня – мне всё равно, где он прохлаждался до ночи.

– Не думала, что заглянешь. Пришёл пожелать спокойной ночи?

– Нет, на ночь поцеловать. Можно? – наклонился ко мне.

– Дурак! – подскочила я, краснея. – Это всё твои дурацкие книжки, не читай их больше, они тебя дурному научат.

– Зря ты так. Благодаря им я теперь лучше разбираюсь в женской психологии. Например. – Он подошёл и обнял меня сзади, склонившись к уху. – Ты хорошо пахнешь. – Его горячее дыхание обжигало.

Я вырвалась, а Дарен расхохотался, опершись рукой о стену.

– Ты думаешь это смешно? – Меня трясло.

– А ты говоришь, книжки бесполезны.

– Они дурные!

– Ладно, что ты хотела сказать? – уже серьёзно спросил он. – Признаться мне, что твоя диверсия провалилась с треском? Я тебя прощаю. В конце концов, это не такая уж серьёзная провинность.

– Не такая и серьёзная?

– Может, я тебя проверял, справишься или нет.

– Проверял?

– А если и так?

– Но это же… Ты знаешь, что я пережила?

– Нет, расскажи.

– Ты использовал меня? Ты, в самом деле, это сделал?

Дарен пожал плечами.

– Да ты… Да ты… Знаешь, кто ты? – Слёзы обиды навернулись на глаза.

Он покачал головой и присел на диван, похлопал ладонью рядом, чтобы я тоже села.

Ещё чего!

Поймал меня за руку и усадил.

– Триллиан, посмотри на меня. Посмотри на меня, Триллиан.

Я подняла на него глаза, полные слёз.

– Мы с тобой на одной дороге, помнишь, нет? Я помню. Я поклялся служить тебе верой и правдой до последнего вздоха. А ты ещё сомневаешься. Да это я должен рыдать. – Он перевел дыхание. – Карен знает, что в голубом зале что-то произошло, и ей не составит труда сложить дважды два, чтобы понять то немногое, что мы хотели с тобой утаить. То, что ты была со мной. На экране фиксируется всплеск энергии при прикосновении к душе. В зал имеют право и могут входить только охотники высшего ранга и смотрители, которые проверяют сохранность сфер – последние делают это в строго определённые часы. По экрану легко засечь нахождение постороннего в Зале Душ. Я не должен был тебя туда приводить, если бы держался клятве Ордену, в противном случае это измена. Так вот я и спрашиваю: как думаешь, Карен что-нибудь засекла?

Я моргала, не понимая, к чему он клонит.

– Что?

– Что увидела Карен на экране?

Качнула головой, не зная, что сказать.

– Дарен, а что с тобой будет, если все узнают о твоей мне клятве?

– Ну, думаю, меня накажут. Упекут в застенок, а потом отправят подальше отсюда, от тебя, в какое-нибудь гиблое место, откуда сложно выбраться.

– А тебя не убьют? – Я так боялась спросить, но ещё больше – услышать ответ.

– В инфернальной зоне могли убить каждую секунду, но я ещё жив. Со мной не так легко справиться, не волнуйся.

– Но как же видение… Я видела, что ты, Дарен… – Предательские слёзы жгли глаза, я нервно сжимала подол платья. – Ты лежал в могиле мёртвый.

Он усмехнулся.

– И что? В могиле живые и не лежат.

– Мои видения часто сбываются.

– Часто, но не всегда, верно? В любом случае не в этот раз.

Слезы текли по щекам, и я не могла их остановить.

– Дарен! – Я обняла его и прижалась крепко-крепко.

Пожалуйста, Дарен, не уходи!

***

– Говоришь, ничего не было? – спросила я.

Крепкий чай – то необходимое, что требуется после бессонной ночи и моря слёз, что не хотели кончаться.

– Такого я не говорил. – Дарен сидел в кресле в развязной позе. Пришёл ни свет ни заря. Хорошо, что на ночь удалось вытолкать его за дверь. – Я бы сказал, что всё как раз наоборот. Карен всегда мне нравилась.

– У вас с ней не впервой?

– Как знать.

Я уставилась на него, сама не зная, что хочу прочесть на его лице.

Мой интерес охотник понял по-своему.

– Тебе подробности рассказать? Пожалуйста…

– Нет! – прикрыла уши руками. – Ничего не хочу слышать.

– Хм… Я начинаю подозревать, что…

– Что?

– Что ты ревнуешь. Однако прошу заметить, моя верность всеобъемлюща: я служу тебе и душой, и телом.