Наследница пламени: Академия Запада

Глава 1

Они появились незадолго до шести, с шумом и хохотом ввалились в нашу таверну. Самоуверенные, распущенные, одетые в серо-голубую с золотом форму — старшекурсники Академии Запада.

— Тьфу ты, — с презрением сплюнула Лара, хозяйка «Сытого грифона». — Приперлись, теперь жди неприятностей, — тихо проворчала она, выглядывая из-за барной стойки. — Надеюсь, хоть заплатят хорошо. Эх, кончились спокойные денечки… Теперь до следующего лета покоя не будет.

— Эй, хозяйка! Принеси нам всем горького эльфира! — крикнул самый на вид наглый из них, красавчик-блондин с высокими скулами и льдисто-голубыми глазами. — И смотри не разбавляй, а то хуже будет.

— Сейчас, молодые люди, сейчас, — уже елейным голосом отозвалась Лара, потом зыркнула на меня: — Сбегай в погреб за кувшином эльфира, да побыстрее. Эти детки не привыкли ждать.

«Эти детки» были еще те верзилы и вчетвером едва помещались за столом на шесть персон. Один из «деток» громко рассмеялся шутке второго и почесал щетину на подбородке.

Я устроилась в эту таверну в начале лета, когда студенты Академии Запада успели разъехаться на каникулы, но за это время наслушалась о них предостаточно всяких историй, где «детки» вели себя весьма неподобающим образом. Что, впрочем, понятно: Академия Запада — одна из четырех главных Академией империи, и обучались здесь в основном отпрыски лучших магов, приближенных к правителю. Одним словом, элита.

Сегодня же начинался новый учебный год, и наш тихий уютный Солвик заполонили экипажи возвращающихся студентов. Утром из-за этого дорога на рынок заняла у меня вдвое больше времени, чем обычно. Я поморщилась, вспомнив расфуфыренную девицу, которая высунулась из окна, чтобы накричать на своего кучера: тот остановился, поскольку не мог проехать из-за возникшей на перекрестке пробки. Она так визжала, что прохожие затыкали уши. Если в Академии все такие, как она и эти верзилы, что шумели на все таверну, то нас точно ждала «веселенькая» осень и зима.

Я спустилась в погреб, нашла кувшин с эльфиром и направилась было обратно к лестнице, как вдруг пальцы начало покалывать, а к горлу подступила тошнота. Боясь разбить кувшин, я поставила его на ступеньку и присела сама, пытаясь отдышаться. Этот странный приступ — уже третий за последний месяц. Я не понимала, что это такое, но боялась признаться Ларе: она наверняка выгнала бы меня из таверны и нашла кого поздоровее. А мне, сироте без крыши над головой, некуда больше податься, я и так в «Сытый грифон» взята под честное слово, поклялась, что буду работать, не зная сна и отдыха.

И все же, вдруг я действительно больна? Или… Нет, о втором варианте даже думать страшно.

— Мина! Где тебя пустотники носят? — раздался недовольный голос Лары.

— Иду, иду! — отозвалась я и, подхватив кувшин, побежала вверх по лестнице.

Покалывание в руках, вроде, прошло, как и тошнота.

— Вот, — я, слегка запыхавшись, поставила эльфир перед Ларой.

Она недовольно поджала губы и вручила мне клочок бумаги:

— Я отнесу им сама, а ты пока собери еды для их стола, скажи Горту, чтобы сделал этот заказ в первую очередь.

Горт, в отличие от сварливой жены, был настоящим добряком. Когда я забежала в кухню, его щекастое лицо озарила улыбка.

— Тут заказ срочный, — передала я ему записку. — Для студентов…

— Понятно, — вздохнул Горт и сразу стал раскладывать по тарелкам: рульку, ребрышки, жареный батат, рагу. — Ты там поосторожнее с ними, девочка. Не лезь на рожон. Потом неприятностей не оберешься. Что бы они ни говорили или не делали, просто молчи. А то я знаю твой острый язычок, — он усмехнулся.

— Постараюсь, — я тоже усмехнулась и взяла поднос, заставленный едой. — Но не обещаю.

Горт покачал головой и проводил меня до двери, чтобы помочь открыть ее.

Лара суетилась за стойкой. Увидев меня, она кивнула в сторону стола злосчастных студентов:

— Отнеси им, а то я тут занята.

Я вздохнула, принимая это как неизбежное, и направилась к ним.

При моем приближении разговоры за столом стихли. Блондин окинул меня оценивающим взглядом, уголок его рта дрогнул:

— Новенькая? Я тебя здесь раньше не видел, рыжая.

Я терпеть не могла, когда меня называли рыжей. Мои волосы были цвета красного дерева — не золотистые, не медные, а именно темно-красные, как осенняя листва дуба. И это обращение вкупе с пренебрежительным тоном блондина против воли подняло во мне волну раздражения.

— Да, я работаю тут недавно, — я очень пыталась сдерживаться, как обещала Горту.

— А где «господин»? — блондин изогнул бровь.

— В другом заведении, наверное, — слова вырвались сами собой

Блондин обменялся взглядом с товарищами. Его приятель, коренастый веснушчатый парень фыркнул:

— Ого, а рыжая с характером.

Третий, длинный и тощий, лениво потягивал эльфир, но глаза его блестели:

— Интересно, она всегда такая дерзкая или просто нас не узнала?

Я молча поставила перед ними тарелку с рулькой.

— Эй, ты глухая? Ты хоть знаешь, с кем имеешь дело?

— К сожалению, знаю.

Тишина. Даже шум в таверне на секунду стих.

Блондин медленно поднялся, оперся руками о стол.

— Эй, рыжая… — угрожающе произнес он.

Ни один мускул не дрогнул на моем лице, хотя внутри уже бушевала целая буря.

Четвертый студент — тот, что сидел в тени, не смеялся, не поддакивал, просто смотрел — слегка наклонил голову. Его волосы были темными, почти черными, а глаза — серыми, как зимнее море.

Блондин щелкнул пальцами, и очередная тарелка, за которую я взялась, взорвалась.

Осколки, брызги подливы и ошметки еды полетели в стороны. Но я вновь даже не вздрогнула, лишь медленно провела рукой по испачканному лицу и прошептала:

— Дешевый фокус.

— Это не фокус, деревенщина, это магия, — усмехнулся веснушчатый.

Я развернулась, чтобы уйти, но блондин схватил меня за запястье.

— Ты еще не извинилась.

Я посмотрела на его руку, затем медленно подняла глаза.