Наследница поневоле

20-2

Небольшой дорожный рюкзак выскользнул у Анны из рук и шлепнулся на поверхность крыши, раскрывшись из-за удара. Девушка быстро присела на корточки – поднять его и закрепить пряжки попрочнее.

Точнее, нет. Не так.

Она сделала вид, что ей немедленно нужно поднять рюкзак и закрепить пряжки попрочнее – чтобы никто не увидел, как исказилось в порыве ревности ее лицо.

Ей и самой было непонятно, отчего она вдруг так расстроилась – ведь это всего лишь поцелуй! Совершенно понятный и логически обоснованный шаг – в расчете на то, что люди увидят и разнесут слух о том, что герцог попрощался со своей невестой. Слух, приправленный «перчиком» об их возможно более теплых отношениях, чем просто жених и невеста.

Ни у кого не возникнет никаких сомнений в том, что прощались они не по-настоящему. И что оставленная в замке невеста тоже ненастоящая.

Все совершенно правильно, понятно и логично.        

Так отчего вдруг защипали глаза, а на душе так мерзко, будто крысы нагадили?

Аня украдкой смахнула подлую слезинку.

Сколько раз она еще будет чувствовать себя «проектом» всесильного сановника, так ничего ей и не пообещавшего? Сколько раз будет ненавидеть себя за то, что даже не попросила никаких обещаний, сделав вид, что ей плевать на чувства, и что все это «просто секс»?

Нет, с сексом, конечно, все в порядке. Вот только когда «просто секс» не просыпаются посреди ночи, чтобы полюбоваться на профиль спящего рядом мужчины, боясь пошелохнуться лишний раз, чтоб не разбудить и не попасться на «горячем».

– Ты в порядке? – Элизар присел рядом с ней, помогая ей подобрать выпавшую из рюкзака косметичку. Краем глаза девушка видела, что Руби тактично отошла к краю крыши, и возненавидела себя еще больше – все, все заметили, что от ревности она чуть язык не прикусила!  

– В полнейшем, – неимоверным усилием воли Анна заставила глаза перестать слезиться и встала, вешая рюкзак за плечи. – Я готова. Прощайтесь, целуйтесь, или что там у вас по плану…

– Это и нас по плану, – советник тоже встал, внимательно наблюдал за ее лицом, прекрасно все понимая и явно не одобряя ее эмоций. – У нас с тобой. Я возвожу на трон тебя, а не Руби. Мне странно, что ты не понимаешь, что здесь важна каждая деталь…

– Да все я понимаю! – чуть повысив голос, ответила она и отвернулась. – Где мне спрятаться? Откуда взлетаем? Прямо отсюда?

Он не ответил. И не подавал никаких звуков, пока она не почувствовала за своей спиной жар драконьего огня и не обернулась, испуганно уставившись в вытянутые вертикально огромные зрачки крылатого чудовища. И только тогда глухо зарычал, приглашая ее забраться к нему на спину.

Аня в растерянности бросила взгляд на стоящую у самого края крыши Руби, понимая, что советник повелся на ее глупую, девчачью ревность и решил не целовать помощницу – не расстраивать лишний раз будущую королеву.

Ерунда, конечно, но если их прощание заметили и решили, что оно недостаточно «теплое» для того, чтобы быть достоверным… Если не поверят, что Элизар улетел, оставив свою молодую невесту одну – в этом будет ее, Анина вина.

– Прощай любимый!

Сообразив, что надо сделать хоть что-то, Руби подошла и обняла дракона за шею – если можно назвать объятием попытку распластаться по его шее.

– Прощай! И поскорее возвращайся! – громко провыла, специально привлекая к себе внимание.        

Дракон тихо рыкнул на нее, давая понять, что она переигрывает, Анна же в это самое время довольно быстро взобралась с другой стороны - по опущенному для нее крылу, цепляясь за перепонки.

Спряталась в ложбинке между здоровенными, выпирающими лопаткам, привязала себя заранее приготовленной веревкой к одному из шипов и низко припала к чешуйчатому, горячему телу – чтоб с земли не заметили, когда дракон будет взлетать.

И он взлетел.

Взмахнув широченными крыльями, прыгнул в воздух высоко и мощно, в миг развеивая девчачьи переживания, выбрасывая на помойку глупую, никому ненужную ревность и заставляя замереть, вжаться в колышущуюся, живую преграду между собой и бездной.

Хватая ртом воздух, беззвучно закричать – от страха и восторга одновременно.

Потому что нет ничего прекрасней и страшнее этого полета – свободного, рассекающего воздух, не зависящего ни от чего, кроме как от желания полететь и от силы собственных крыльев.       

А еще потому, что только здесь – на спине огромного, летающего ящера Анна чувствовала себя по-настоящему любимой, как бы дико это не звучало.

Каким-то необъяснимым образом, на уровне гормонов, на уровне ментальной связи бессловесный дракон давал ей понять то, чего не мог или не хотел донести мужчина.  

Что она нужна ему. Что она – его.