«наследница Порога»

Глава 13. Ремонт и помощники

Утро началось с грохота.

Алиса выскочила на крыльцо, думая, что рухнула крыша, но это был всего лишь «Запорожец» Митрича, а за ним — ещё две машины: его сына Вани и соседа Лёшки с инструментами. Они приехали чинить крыльцо, как и договаривались, но остановились у ворот и замерли.

— Ну и дела… — прошептал Митрич, снимая фуражку. — За неделю? Да Агафья и за десять лет так не убиралась.

Алиса посмотрела на дом и поняла, почему они так удивлены.

Ворота, ещё вчера покрытые ржавчиной и скрипевшие на ветру, сегодня сияли чёрным кованым блеском, как будто их выковали заново. Дорожка от ворот до крыльца была вымощена гладкими булыжниками, которых вчера не было. А фасад… фасад дышал — не пылью и плесенью, а свежестью, как после дождя.

— Это не я, — сказала Алиса. — Это… мы.

Митрич посмотрел на неё и кивнул, как будто понял больше, чем она сказала.

— Дом радуется, — просто сказал он. — Это видно по свету в окнах.

Ремонт начался с ремонта крыльца.

Мужчины работали молча, с привычной сноровкой: сняли прогнившие доски, выровняли основание, укрепили опоры. Алиса подавала инструменты, готовила обед, носила воду. И всё это время замечала странности.

Гвозди входили ровно, без перекоса.

Пила резала дерево тише обычного.

А когда Ваня уронил молоток, тот отскочил прямо ему в руку.

— Ты, случайно, не навёл тут порядок с… эээ… тёмными силами? — спросил Лёшка, косясь на дом.

— Нет, — улыбнулась Алиса. — Просто Дом помогает.

Митрич хмыкнул.

— Агафья тоже так говорила. Только тише.

К полудню крыльцо преобразилось: прочное, ровное, с новыми перилами из тёмного дерева. Митрич отступил на шаг и огляделся.

— Фасад-то сам выровнялся. И краска… как будто вчера нанесена.
— Я покрасила позавчера, — сказала Алиса.

— А сад? — Он указал на участок за домом. Там, где вчера была крапива, теперь цвели ромашки, шалфей, мелисса, а между ними — каменная дорожка, ведущая к старому колодцу.

— Это... тоже я, — сказала Алиса, хотя и не была в этом уверена.

Митрич долго смотрел на неё.

— Ты не просто приехала сюда, девочка. Ты вернулась.
И Дом это знает.

Вечером, когда мужчины уехали, Алиса села на новое крыльцо с чашкой чая. И тогда они вышли из стен.

Сначала — домовой и домовиха.

Они не пришли извне. Они всегда были здесь — спали, пока Дом не обрёл настоящую Хранительницу.

Домовой — невысокий, в рубахе из мха, с глазами, как два уголька. Домовиха — в платье из листьев, с волосами, сплетёнными из плюща. Они стояли в прихожей и кланялись — не в пояс, а так, как кланяются равным.

«Мы — духи очага этого дома, — прозвучало в голове Алисы. — Мы спали, пока не почувствовали биение твоего сердца. Теперь мы проснулись. Позволь нам заботиться о том, что заботится о тебе».

— Вы... часть Дома? — спросила она.

«Мы — его дыхание. Его тепло. Его память».

Она кивнула.

— Оставайтесь. Но знайте: здесь нет господ и слуг. Есть только дом.

Той же вечером, когда Алиса поднялась на чердак чтобы посмотреть что там есть, она увидела гнездо в углу под стропилами. Оно было выстлано мхом, перьями и… осколками зеркал.

Из гнезда на неё смотрели жёлтые глаза.

Сова.

Она не взлетела. Не испугалась. Просто спустилась по лестнице вслед за Алисой и села на карниз в зале Порога.

«Я — Страж Снов этого Дома, — прошелестело в голове Алисы. — Пока ты спишь, я слежу, чтобы твои сны не украли. Позволь мне быть твоими ночными глазами».

— Ты... всегда была здесь?

«С тех пор, как Дом впервые принял Хранительницу. Я ждала тебя».

На следующую ночь пришла серебристая лиса — та самая, что сидела у ворот. Но теперь с ней был маленький лисёнок, дрожавший от холода.

«Хранительница, — прошелестело в моей голове, — мы изгнаны из Седракии. Мы отказались доносить на тебя Совету Лун. Теперь нас называют предателями. У нас нет дома. Но есть верность».

Алиса вспомнила Элиана. Его вежливую угрозу. Его уверенность в том, что она обязана подчиниться.

— Входите, — сказала она. — Здесь вы в безопасности.

Лиса коснулась её руки носом.

«Спасибо, Хранительница. Мы будем оберегать твой сон».

Через два дня, когда Алиса читала дневник в библиотеке, из тени между стеллажами вышел маленький дух — похожий на ребёнка, но сотканный из дыма и звёздной пыли. Он дрожал.

«Я — Хранитель Шепота, — прошелестел он. — Мир Теней пытается поглотить меня, чтобы украсть мою память. Я не хочу становиться их орудием. Позволь мне спрятаться в твоих стенах».

— Почему ко мне?

«Потому что ты не продаёшь желания. Ты их слушаешь».

Она протянула руку. Дух коснулся её пальца — и растворился в свете лампы, оставив после себя лишь лёгкий аромат ночного дождя.

К концу недели Дом стал её отражением.

Стены — тёплые, не холодные.
Мебель — удобная, не парадная.
На окнах — новые шторы, сотканные, кажется, ночью, с узором из виноградной лозы и лунных серпов.
В гостиной — ковёр, на котором изображены шесть дверей, соединённых корнями.

А в зале Порога — живое пространство: лиса спит у двери Седракии, дух-хранитель мерцает у двери Теней, сова наблюдает с карниза, а домовой и домовиха заботятся о каждом уголке.

Однажды ночью Алиса стояла в зале и смотрела на запечатанную дверь Драконов.

Она была тихой.

Неподвижной.

Закрытой.

Но Алиса знала: однажды она откроется.

Не по воле гостей.

А по её выбору.

— Вы пришли не ко мне, — сказала она своим помощникам. — Вы пришли сюда. Потому что Дом наконец-то полностью проснулся.

В ответ лиса тихо взвизгнула, дух мерцающе вспыхнул, сова склонила голову набок, а на кухне звякнула ложка.

Алиса улыбнулась.

Она больше не боялась дверей.
Она знала их.