Наследница призрачных Творцов. Равновесие для попаданки

Глава 12. Иное, родное и неродное

Черновик. Будет отредактировано позднее

– Найи!

Мне казалось, что я должна была упасть следом за ним, однако меня, наоборот, отбросило от него ещё дальше. Всё вокруг превратилось в какую-то чудовищную серую воронку, сжимающуюся с каждым мгновением. Ощущение было, словно я нахожусь внутри гигантского торнадо, на которое давит извне неведомая сила. Насколько я знала, что попав в эпицентр торнадо, есть шанс выжить, но сейчас была не уверена в этом. Дышать становилось всё труднее, а температура упала до того, что на ресницах образовался иней... В тонком летнем платье перспектива была лишь одна – смерть, но ничего поделать я не могла: руки одеревенели от холода, и невозможно было шевельнуть даже кончиками пальцев. Совсем рядом со мной закрутились ещё две воронки, с треском сталкивающиеся с контурами большой, но больше всего меня испугала тень, стремительно приближающаяся ко мне извне. Ещё одна мелькнувшая возле левого плеча, а затем скользнувшая к правому, на несколько мгновений взяла меня в кольцо, и стало чуть теплее. Но в отличие от первой она не казалась опасной, веяло от неё чем-то знакомым, почти родным.

Два маленьких вихря ударились в плотные стены торнадо, раздвигая их как можно дальше от меня, и в этот момент тень, выросшая передо мной трансформировалась в широкую плоскую морду, но понять, какому существу она принадлежит было невозможно. Я не могла ни отстраниться, ни даже закричать. По рукам мазнуло чем-то острым, но в то же время похожим на чешую, приводя в чувства, но моё тело по-прежнему оставалось неподвижным, хотя начало обретать некоторую чувствительность. Между мной и «мордой» скользнуло нечто извивающееся, напоминающее не то на змею, не то на толстый жгут, усыпанный шипами. Кажется на одном из его концов мелькнула вытянутая пасть с множеством мелких, но острых зубов. Тень всё расширялась, становясь похожей на плоский купол воздушного шара, но в тот момент, когда она, чуть отпрянула назад, чтобы совершить бросок в мою сторону, «пасть» едва уловимым движением ввинтилась в оболочку торнадо, и раздалась целая какофония звуков, смешанных из рёва, шипения, и оглушительного хлопка. Всё вокруг смешалось в странный серый клубок из непонятных потоков, стало невозможно различить, где небо, а где земля, хотя до этого я лишь относительно могла понять, что где.

Мощным потоком ветра, взявшимся из ниоткуда, плотная хмарь разметалась в разные стороны, будто её и не было, и на меня обрушилась оглушительная тишина, способная придавить намертво к поверхности под ногами. Впрочем, не уверена, что она была, хотя на чём-то я ведь стояла! Или парила...

На уши давило так, словно меня утащило на большую глубину без возможности всплыть. Чисто автоматически прижала у ним ладони и немного потрясла головой. Дурацкое решение, однако оно помогло. Даже в голове стало проясняться, а приступы тошноты, чередующиеся с сильным ознобом схлынули, как будто их и не было. Зато я услышала тоненький звон, совсем как тот, что возник до этой странной круговерти.

Убрав руки от ушей, я перебросила волосы, упавшие на лицо, за спину и замерла, уставившись на открывшуюся моему взору картину. Не было больше никаких теней, морд и пастей, исчезли вихри, сметавшие всё на своём пути и превращающие в хаос. Стена. Практически ровная стена, состоящая из переливающихся то золотыми, то серебряными гранями шестиугольников, похожих на вытянутые пчелиные соты, внутри которых кое-где висели крошечные кристаллики-веретёнца, издававшие тот самый звон. Одни из них были прикреплены к верхним острым углам, другие парили прямо в центре, а часть и вовсе отсутствовала. Но красота была неописуемая! Во всей этой стене угадывался некий рисунок, угадать который при первом рассмотрении можно было с трудом, однако он всё-таки был. Прослеживалась некоторая закономерность как в сочетании немного отличающихся друг от друга по размеру ячеек, так и расположении кристаллов.

При этом некоторые «соты» оказались деформированы или частично разрушены, словно их погрыз неведомый зверь. Почему-то сразу вспомнился пёс Дианы, любивший «взять на клык» всё, что удостаивало его внимание, независимо от того, было ли это предметом или живым человеком.

У части повреждённых «сот» напрочь отсутствовали грани, но у некоторых они ещё держались буквально на честном слове. Мои руки сами собой потянулись к последним, поправляя деформированные и полуоторванные элементы, которые тут же вставали на нужные места, заставляя вспыхивать восстановленную ячейку, передававшую в тот же миг своеобразную волну соседним. Как будто больше покрывало встряхивалось каждый раз, когда я к нему прикасалась. Конца и края этой стены не было видно, вызывая у меня подозрения в её бесконечности. Во всём теле начала ощущаться слабость, как после интенсивных упражнений, но прерваться было просто невозможно. Казалось, что ещё чуть-чуть, и смогу увидеть полностью рисунок с притаившейся в нём какой-то загадкой, разгадать которую для меня было очень важно. Не знаю, откуда взялась эта уверенность, но я чувствовала, что на верном пути. Хотя тут же всплыла личная присказка, сформировавшая из моего жизненного опыта, что если куда-то уверенно иду, значит, точно ошиблась с направлением. Издержки географического кретинизма, они такие...

По щиколоткам что-то скользнуло холодное и явно чешуйчатое. Я отвлеклась и схватилась руками за подол, однако ни около ног, ни вокруг меня ничего и никого не было. Краем глаза заметила едва различимую небольшую тень и резко обернулась. Снова никого, зато я почувствовала, как за спиной пришла в движение стена, состоящая из ячеек, заволновалась, зарябила, переливаясь гранями «сот». Я не могла этого никак видеть, но ощущала всем телом. Это пугало, настораживало и одновременно манило. Наваждение какое-то...

– Госпожа, возвращайтесь. Покиньте это место, пока не поздно! – раздался откуда-то голос Рикмана, звучащий словно из глубокого колодца, но самого призрака нигде не было видно.

– Этот чаенутый прав! Уходи! – прошипела тут же невидимая Чеширка.