Наследница Разлома. Книга 1. Кровь двух миров

Глава 1 Трещина

Люди часто говорили, что время лечит. Эллианна никогда не спорила с этим утверждением, хотя в глубине души давно перестала в него верить. Время не лечило. Оно просто притупляло ощущения, заставляло привыкать к пустоте, которая сначала казалась невыносимой, а потом постепенно становилась частью повседневной жизни, такой же привычной, как чашка кофе по утрам или шум дождя за окном.
Вот и сейчас она сидела на широком подоконнике своей небольшой квартиры, расположенной на десятом этаже современного жилого комплекса, и рассеянно наблюдала, как по стеклу медленно скатываются тяжелые капли апрельского дождя. Серое небо низко нависало над городом, скрывая верхушки небоскребов, а ветер то и дело трепал ветви деревьев, растущих вдоль пустынной улицы.
Кофе в ее руках давно остыл, но Эллианна не замечала этого. За последние месяцы она вообще перестала замечать многие вещи.
Перестала любить музыку, без которой раньше не проходил ни один день. Перестала покупать цветы, хотя когда-то могла принести домой целый букет тюльпанов только потому, что ей понравился их запах. Перестала фотографировать закаты.
И, что было хуже всего, перестала строить планы.
Потому что каждый раз, когда она пыталась представить свое будущее, в голове возникал лишь один вопрос:
«А ради чего?»
Телефон, лежавший на журнальном столике, завибрировал уже в четвертый раз за утро.
Эллианна тяжело вздохнула, прекрасно понимая, кто именно не собирается оставлять ее в покое.
— Если ты не возьмешь трубку, она приедет сюда, — пробормотала она себе под нос и потянулась за телефоном.
На экране светилось имя Сары.
— Ты удивительно предсказуема, — произнесла Эллианна вместо приветствия, принимая вызов.
— А ты удивительно упряма, — тут же отозвалась подруга. — Доброе утро, дорогая разведенная женщина. Как проходит твой очередной день в компании депрессии, кофеина и пледа?
Эллианна невольно улыбнулась.
— Не преувеличивай. Пледа сегодня нет.
— Ах, ну тогда все прекрасно. Осталось узнать, ела ли ты что-нибудь, кроме воздуха и чувства собственной трагедии.
— Сара...
— Нет, серьезно, Элли. Я беспокоюсь. Ты уже неделю не отвечаешь никому, кроме меня, не выходишь из дома, отменяешь встречи, а вчера вообще прислала мне фотографию дождя с подписью: «Настроение».
— Это было красиво.
— Нет, это было тревожно.
Эллианна подняла глаза к потолку.
— Я не понимаю, почему ты так переживаешь. Со мной ничего страшного не происходит.

— Правда? — голос Сары стал мягче. — Тогда объясни мне, почему ты до сих пор держишь его рубашку на спинке стула.
Эллианна замолчала.
Она медленно перевела взгляд на темно-синюю рубашку, небрежно висевшую возле письменного стола.
Андрей забыл ее три месяца назад. Нет. Не забыл. Оставил. Как оставляют ненужную вещь перед переездом. Как оставляют старую книгу, которую уже не будут перечитывать. Как оставляют прошлую жизнь.
— Элли?
— Я выброшу ее, — тихо сказала она.
— Когда?
— Скоро.
— Ты говорила это месяц назад.
— Я знаю.
Сара шумно выдохнула.
— Послушай меня внимательно. Я понимаю, что тебе больно. Понимаю, что потеря ребенка сломала вас обоих. Но ты не виновата в том, что произошло.
— Я знаю.
— Нет, не знаешь. Если бы знала, то не повторяла бы каждый день одну и ту же ошибку.
— Какую?
— Ты продолжаешь искать причину в себе.
Эллианна медленно прикрыла глаза. Она помнила тот вечер слишком хорошо. Помнила запах остывающего ужина. Помнила, как Андрей стоял у окна, засунув руки в карманы брюк. Помнила, что тогда впервые испугалась тишины. Потому что именно тишина всегда предшествует словам, которые меняют жизнь.
— Нам нужно поговорить, — сказал он тогда.
— Обычно после этой фразы ничего хорошего не происходит, — попыталась пошутить она.
Но Андрей не улыбнулся. Он долго молчал, будто подбирал слова, способные сделать боль менее болезненной. Однако таких слов не существовало.
— Я устал, Элли.
— От работы?
— Нет.
— От меня?
Он поднял глаза. И этого оказалось достаточно. Она все поняла раньше, чем услышала признание.
— У тебя кто-то есть?
— Да.
Она помнила, как засмеялась. Именно засмеялась. Потому что иногда человек смеется не от счастья, а от шока.
— Господи... — прошептала она тогда. — Ты хотя бы понимаешь, насколько это жестоко?
— Я не хотел делать тебе больно.
— Не хотел? — в голосе появилась дрожь. — Андрей, я потеряла нашего ребенка четыре месяца назад. Четыре месяца пыталась собрать себя заново. А ты в это время нашел себе другую женщину?

— Все не так просто.
— Нет, все именно так просто! — впервые за долгое время она повысила голос. — Ты просто решил уйти от женщины, которая перестала быть удобной. От женщины, которая плакала ночами. От женщины, которой было страшно жить дальше.
— Элли...
— Нет. Не надо. Не называй меня так.
Он молчал. И это молчание оказалось больнее любых оправданий.
Андрей молчал.
Эллианна и сейчас помнила это молчание так отчетливо, словно разговор состоялся не три месяца назад, а несколько минут назад. Оно было тяжелым, вязким, похожим на густой туман, который постепенно заполняет комнату, лишая воздуха и возможности дышать полной грудью.
Тогда она смотрела на человека, с которым прожила почти пять лет, с которым выбирала обои для их первой квартиры, спорила о цвете кухонного гарнитура, вместе строила планы на отпуск и придумывала имена будущему ребенку, и никак не могла понять, в какой момент он превратился в незнакомца.
— Скажи мне честно, — произнесла она после долгой паузы, стараясь говорить спокойно, хотя внутри все дрожало от напряжения. — Ты полюбил ее?
Андрей потер переносицу и отвел взгляд.
— Я не знаю.
— Не знаешь?
— Нет.
— Тогда что ты знаешь?
Он тяжело вздохнул.
— Я знаю только то, что последние месяцы мне было очень тяжело находиться дома.
— Потому что я плакала?
— Потому что ты перестала жить, Элли.
Она замерла.
— Прости?
— Ты словно исчезла, понимаешь? После того, что произошло, ты перестала быть собой. Ты закрылась. Перестала разговаривать, перестала смеяться, перестала интересоваться хоть чем-то. Я приходил домой и чувствовал себя чужим.
— А мне, по-твоему, было легко? — ее голос дрогнул. — Я потеряла ребенка, Андрей. Я каждое утро просыпалась и вспоминала, что внутри меня больше нет маленького человека, которого я уже любила. Ты думаешь, я не хотела смеяться? Думаешь, мне нравилось чувствовать себя пустой?
— Я этого не говорил.
— Но именно это ты имеешь в виду.
— Я просто...
Он запнулся.
— Просто встретил женщину, рядом с которой снова почувствовал себя живым.
Эллианна долго смотрела на него. Удивительно, но именно в тот момент ей захотелось не плакать.
Ей захотелось закричать. Разбить тарелку. Швырнуть в стену чашку. Сказать что-нибудь жестокое. Но вместо этого она лишь кивнула.
— Тогда уходи.
— Элли...