Наследница сиротского приюта

Глава 2

Воспоминания показывали жизнь чужого человека, но так отпечатались в памяти, словно они были моими.

Память подкинула мне образ мужа.

Перед глазами встал мужчина, молодой и всё ещё красивый. Муж у меня в этой жизни оказался настоящим красавчиком. Поняла, что начала думать об этой жизни, как о своей, и в шоке остановилась. Судорожно начала вспоминать, где в этом доме было зеркало, и направилась в спальню на первом этаже.

Не сразу я решилась встать перед зеркалом и увидеть новую себя. Медленно прикоснулась к лицу, не в силах до конца поверить в то, что теперь это действительно была я.

Молодая женщина, отражающаяся в мутноватом зеркале, была всё ещё красива, хотя худоба всё портила. А ещё грязноватые сальные волосы оттенка светлого каштана и давно нестираное платье не добавляли ей красоты. Вернее, теперь мне.

Лицо… Первые мелкие морщинки, скорбная складка у губ — эта молодая женщина редко улыбалась. Я закрыла глаза, и образы замелькали передо мной.

Молодой Майкл Морган достойно ухаживал за девушкой, поселившейся после пансионата по соседству, в крохотном домике, доставшемся ей в наследство. Юная дева осталась без родителей, иногда ездила навещать деда, часто пропадала в доме, долго не выходя из него. Поговаривали, что она была рукодельницей и зарабатывала на шёлковых кружевах.

Майклу девица приглянулась, и темноволосый, высокий красавчик быстро покорил сердце юной девушки. Самое удивительное, что за ним бегало полгорода девиц, тем более он был инженером на фабрике, но его сердце тронула юная Энн Хенли.

Кивнула, радуясь, что вспомнила своё имя и имя рода, к которому принадлежала. Услышала рядом с собой тихое сопение, взгляд упал на сына, стоявшего рядом, но не мешающего разглядывать себя.

Вообще, это было странно для мальчика шести лет быть настолько тихим и беспроблемным. С чего вдруг такое поведение? Некоторые подозрения начали вырисовываться, но я вспомнила слова Маркуса и поняла, что ребёнок-то не кормлен!

Улыбнулась мальчишке, стоявшему тихо и настороженно наблюдавшему за мной, и предложила:

— Вроде я кое-что вспоминаю, а то после удара и падения всё оказалось будто в тумане. Так что предлагаю вместе пойти на кухню и посмотреть, что мы можем приготовить на сегодня, Маркус. Если что, ты сможешь мне подсказать, где и что лежит. Как тебе идея?

Маркус робко улыбнулся, словно не веря до конца, что со мной всё в порядке. Мальчик был худым и явно недокормленным. Я разозлилась на себя, нужно было сразу понять, что ребёнок голодный!

Кухня меня немного напугала. Она была достаточно просторна, слева от входа стоял большой прямоугольный стол, и шесть стульев. Почти в центре, ближе к дальней стене я увидела отдельно стоявший длинный стол – своего рода остров.

По дальней стене, ближе к окну, я заметила большой металлический агрегат, похожий на печь с круглыми конфорками. В этой конструкции была и духовка. Навесных шкафов не было, но два ряда полок компенсировали.

Встала посередине кухни, окинула её взглядом и поняла, что хозяйкой Энн Морган был отвратительной. Посуда, наваленная горой в большую каменную раковину, лежала явно не первый день. Рядом была ещё одна раковина, тоже с краном. На дне второй раковины валялись очистки от овощей. Ясно, одна была для грязных работ, вторая для посуды.

Окинула внимательным взглядом всю эту «красоту» — грязь на плите и засохшие куски чего-то.

Брр, такого беспорядка я терпеть не могла!

Поняв, что кран открывается просто, с помощью вентиля, я осторожно провернула тот самый вентиль, ожидаемо оттуда полилась холодная вода. Ещё раз осмотрела кухню на наличие больших ёмкостей и увидела, что под столом-островком и была сложена часть посуды. Взяла пару кастрюль, большую наполнила водой и решила поставить греться.

Вот тут я и столкнулась с проблемой, вернее, с двумя. Рядом не было дров, но я проявила настойчивость, бормоча под нос:

— Где же эти дрова? Должны же быть где-то здесь…

И вздрогнула, увидев под рукой Маркуса, о котором успела забыть. Неудивительно, голова болела, я плохо соображала и периодически теряла связь с реальностью. Шок? Вполне возможно. Глянула на свои руки, удостоверилась, что я всё ещё та, другая, вздохнула и с вопросом посмотрела на ребёнка, который робко улыбнулся в ответ и показал рукой на мешок у стены:

— Угли, мама, дрова нельзя, запрещено же.

— А, да, конечно, милый. — С мягкой улыбкой ответила мальчику, а в ответ опять получила ту самую робкую улыбку.

В этот момент я чётко поняла, что моя предшественница была большой эгоисткой и неудачницей. Как можно было проглядеть такое чудо? Да мальчишка был просто золото, во всяком случае, сейчас мне именно так и казалось. А, впрочем, умиляться я буду позже, ребёнка кормить надо.

Поэтому я вслух спросила, больше себя:

— И чем же угли брать?

Маркус показал на удобную небольшую лопату. Место, где хранились серные спички, он тоже показал, оказавшись очень смышлёным ребёнком.

Выдохнула, когда поставила две средние кастрюли. Большую выбрала для замачивания засохшей грязной посуды, а Маркус показал, где хранилось «мыльное желе». Я же в памяти предшественницы отрыла и эти знания. То самое желе песочного оттенка было смесью местного мыла, воды и соды. А вот местное мыло делали из песка, золы и льняного масла.

Меня порадовало, что песок для этих нужд прокалывали, ещё удивительнее было видеть люфу здесь, выполняющую роль мочалки. Я всегда думала, что это более южное растение.

Вскоре я залила посуду горячей водой отмачиваться, поскребла по всем поверхностям, потому что не могла ни готовить, ни есть, видя такое свинство.

Нашла небольшую упаковку чая, поняла по наличию этого продукта, что он уже не так редок и дорог. Значит, на дворе был век восемнадцатый, не меньше, скорее даже конец века. Да и платье на мне было вполне в эту эпоху.

К радости, я нашла и ароматные травы, небольшой кулёк. Выбрала лимонную мелиссу и мяту, отложив подальше лаванду, которую не любила.