Наследница. Страж моего сердца.

Глава 11.3.

Мы обошли здание полицейского участка, и зашли через небольшую дверь внутрь. Дома такие двери предназначались для помощников по хозяйству, которые заносили в замок плоды сада: яблоки, груши, маун…

― Пойдемте, только тихо! Прошу не восторгаться встречей, – повернулся к нам, и мы синхронно отрицательно покачали головой. ― Знаем вас женщин. Так, что тс-с-с-с.

Мы с Патрицией пробирались чуть ли не на цыпочках. Наконец-то поднялись по узенькой лестнице и оказались перед длинным коридором.

― Заходите в эту комнату, – тихим голосом произнес мужчина, ― я приведу вашего друга.

Это была маленькая комнатенка, в середине которой был стол и стулья. Мы стояли и смотрели на дверь, как две собаки в ожидании хозяина. Это мне не понравилось. Я не хочу быть чьей-то собакой. А еще больше, не хочу быть второй. Послышались шаги, и в комнату вошел Дмитрий.

― У вас пять минут, не больше! И следите за тишиной, – мужчина закрыл за собой дверь.

― Спасибо, синьор Мартинес.

Патриция раскинула руки в стороны и подбежала к Дмитрию, чтобы обнять:

― Димочка, дорогой! Как ты?

― Все хорошо, хорошо!

Он обнимал в ответ, а я стояла в стороне и сдерживала себя, чтобы не кинуться в его объятия и не покрыть поцелуями его разбитую губу. Ревность оказывается коварная вещь, не дает расслабиться ни на минуту. На какое-то время я опустила голову, чтобы не видеть обнимающуюся пару.

― Мийка, подойди! Давай паспорт.

Я вынула книжицу из рукава, подошла и оказалась напротив него. Не смогла сдержаться: кинулась на шею и стала целовать в губы, глаза. Мне хотелось исцелить каждую ранку, которая была на его лице. Видела, как он смотрит на меня, таким же взглядом, как и всегда, чувствовала, как сильно прижимает к себе. Как же мне не хотелось, чтобы он меня отпускал, ни на секунду, ни сейчас, никогда. Не знаю сколько мы простояли в объятиях друг друга, но мне не хотелось ранить Патрицию, ведь я знала о ее чувствах, поэтому отстранилась:

― Я рада, что ты в порядке.

― Спасибо, – посмотрел на меня, как-то печально и глубоко вздохнул. ― И спасибо за паспорт. Где вы его взяли?

― Мийка украла у Эдуарда.

Так и знала, что она меня спалит, но делать нечего, понимаю, что коварная ревность съедает и ее тоже.

― Как же тебе это удалось?

Я смотрела широко раскрытыми глазами, затаив дыхание и стараясь ни о чем не думать, но воспоминания о поцелуе вспышками заполонили мою голову. Видела, как меняется его лицо, как во взгляде появляется холодная сталь, и двигаются желваки. Больше не смогла видеть и отвернулась.

― Могла бы так не стараться, – процедил сквозь зубы тоном, удушающим на расстоянии. ― Пати, спасибо, что пришла, не оставила меня.

― Ну, как иначе, Дим. Мийка тоже помогла..., – подошла, взяла паспорт из моих рук и сочувственно погладила по плечу.

― С документами мне будет проще выбраться отсюда. Приходи завтра, мне нужна будет твоя помощь, подтвердишь наше знакомство и замолвишь обо мне словечко. Я надеюсь.

― Дим, конечно, не вопрос. Во сколько?

― Часам к двенадцати.

― Хорошо.

Я смотрела на него в надежде уловить взгляд, и мне удалось, но это было больно. Он посмотрел на меня резким, даже уничтожающим взглядом, а потом обратился к Патриции:

― Приходи одна, я прошу.

Поцеловал в губы и улыбнулся ей. Через пару мгновений пришел полицейский:

― Сейчас отведу синьора и приду за вами.

― Ждем.

Патриция фальшиво улыбнулась и повернулась ко мне. Я даже слова не могла проронить, стояла как замороженная, понимая, что он меня не простит, а как мне без него жить дальше не понимала. Пати ничего не сказала, только несколько раз сочувственно вздохнула. Потом вернулся полицейский и провел нас обратно на улицу. По пути они обменялись номерами телефонов. Мы молча подошли к конуре на колесах. Я открыла дверь и села, Пати села рядом:

― Вижу, что ты в него влюблена. Мне ли не знать этого взгляда.

Я подняла на нее глаза и не смогла сдержать слезы, она обняла меня и даже поцеловала в макушку:

― Не плачь Мийка, Виноевы не заслуживают слез.