Наследница света

Глава 1. Буря

Буря. Самая страшная которую я когда либо видела, как после говорили «такой бури не было с самого Конца» — древней катастрофы, после которой мир уже никогда не стал прежним.
Я не помню её по-настоящему. Лишь обрывки — словно чужие воспоминания, увиденные во сне. Но некоторые мгновения остались со мной навсегда.
В ту ночь мир сходил с ума. Ветер выл так, будто сам мир разрывали на части. Он бился о зубчатые стены, ревел в бойницах, свистел в узких проходах башен, вырывал факелы из держателей и швырял их на пол. Дождь хлестал по камню с такой силой, что казалось, будто сама крепость постепенно стачивается, растворяется под его ударами. Вода стекала по стенам потоками, проникала внутрь через щели и старые швы кладки, собиралась в лужи на холодном полу. Молнии разрывали небо над башнями, и на краткие мгновения двор вспыхивал мертвенно - белым светом. Каждый раскат грома гремел так, будто по стенам били таранами.

Я проснулась от резкого толчка — кровать подпрыгнула, будто земля под ней содрогнулась. В тот же миг дверь распахнулась,и в покои вбежала мама, королева Лириана. Её лицо было бледным, но она улыбнулась — так,как умеют только мамы, когда хотят, чтобы ты не испугался. Она бросилась ко мне, обняла,прижала к себе так крепко, что я почувствовала,как быстро бьётся её сердце. Слишком крепко. Теперь я понимаю это. Тогда же мне казалось, что она просто испугалась грозы.

— Мелэйна, моя звёздочка, — прошептала она,гладя меня по волосам. — Ничего не бойся. Я с тобой.

Мы выбежали в коридор. Люди в крепости сходили с ума от страха. Повсюду царил хаос. Слуги метались, сталкиваясь друг с другом. Кто-то плакал. Кто-то молился. Некоторые падали на колени перед изображениями богини Сеты и шептали слова древних молитв.

— Быстрее, ваше величество! — крикнул один из стражников, указывая вниз по лестнице. — Главный зал! Там безопаснее!

Мама крепче сжала мою руку, и мы побежали. Ступени под ногами дрожали, казалось, сама крепость вот‑вот рассыплется. На одном из пролётов мама неожиданно остановилась. Всего на секунду. Она оглянулась назад. Туда, где находились верхние башни. И я увидела в её глазах не страх. Отчаяние. Будто она ждала чего-то. И знала, что это уже пришло.

— Мам? — Она вздрогнула. Посмотрела на меня и снова улыбнулась.
Но улыбка получилась слишком натянутой. — Ничего, звёздочка. Бежим.

Где‑то вдали раздался треск — громкий, страшный, — а затем грохот, от которого я вздрогнула и чуть не упала. Большая часть крепости рухнула. Выход завалило камнями и обломками балок. Слуги метались, пытались разобрать завал, но каждый новый порыв ветра обрушивал новые обломки. Мы успели добраться до главного зала, когда в одном из коридоров потолок начал осыпаться и чей-то крик резко оборвался.

Мама повела меня к камину — единственному месту, где ещё чувствовалось тепло. Она села на пол, притянула меня к себе, укрыла своим плащом.

— Всё будет хорошо, — повторяла она, но голос её дрожал. — Мы просто подождём, пока буря утихнет.

Я смотрела на пламя. Оно плясало, металось, отбрасывало причудливые тени на стены. И вдруг в самом сердце огня появилось тёмное пятно. Оно пульсировало, ширилось, затягивая свет и воздух. Я замерла, не в силах отвести взгляд. Пятно превратилось в воронку, искры разлетелись в стороны, а потом и пламя вырвалось наружу, разбрасывая искры по залу. В зал ворвалось темное облако дыма. Люди кашляли, задыхались, пытались выбраться, но коридоры уже завалило обломками.

Старые стены начали сдаваться. Каменная кладка трещала, будто под невидимым натиском. По стенам расползались трещины. С потолка сыпалась известь, затем мелкие камни, а потом с грохотом рухнула часть свода в одном из коридоров, похоронив под собой всё, что было ниже.

Я помню, как мать прижала меня к себе у подножия камина. Её лицо освещали вспышки молний и безумное пламя, и в её глазах был не просто страх — знание. Она смотрела на стены крепости, как на что-то, что уже обречено.

Пол дрогнул под ногами. Где-то совсем близко раздался треск, глубокий, раскалывающий, словно сама основа крепости не выдержала. И в тот миг мне показалось, что буря не снаружи. Она уже была внутри.

Когда я думаю о той ночи, мне кажется, будто воспоминание обрывается на краю пропасти. Свет. Грохот. Крик матери. А потом ничего. Пустота.

Дядя Дилюс прибыл к руинам замка на третий день после бури. Небо всё ещё было серым, будто мир не до конца оправился от гнева богов. Камни крепости, некогда неприступной, лежали сломанными костями, а башни — гордые и высокие — превратились в обугленные обломки.
Он шёл по руинам среди пыли и тишины, где не было ни криков, ни плача, только тела.
Ветер гонял по разрушенным залам запах, от которого даже солдаты, которые не один раз бывали на поле боя и знали этот запах, отворачивались в отвращении. Некоторые клялись, что слышали в руинах шорохи — не ветра. Дилюс двигался среди развалин молча, он надеялся найти выживших. Но чем дальше продвигался вперёд, тем меньше оставалось надежды. Мёртвые лежали повсюду. Некоторых раздавило камнями. Других обожгло огнём. Но были и те, чья смерть выглядела иначе. Слишком странно. Слишком страшно. Их тела были искалечены так, словно на них напало нечто нечеловеческое. У одного отсутствовала половина лица. У другого были переломаны все кости. Третий выглядел так, будто кто-то высосал из него саму жизнь. Даже закалённые воины старались держаться подальше от этих тел.

— Это не буря сделала, — пробормотал один из солдат.

Никто не ответил. Потому что все думали о том же.

Но дядя шёл вперёд, туда, где раньше был главный зал.
Через мёртвых. Через страх. Через то, что никто из живых не должен был видеть.

Главный зал был почти полностью разрушен. Крыша обрушилась, и холодный свет пробивался сквозь пролом. Каменный камин, где раньше горел огонь и звучал смех, стоял расколотый, почерневший. Вокруг лежали те, кто пытался укрыться в зале как и мы с мамой. И там среди пепла и камня, он нашел меня. Свернувшуюся клубочком, как ребёнок, который просто устал и задремал у огня. На мне не было ни крови, ни царапины. Пыль не тронула моего лица. Даже волосы лежали так, словно их только что расчесали.