Наследница тёмной метки

Глава 2.2

Мои пальцы до боли в ногтях впились в дерево борта. Эти воспоминания ранили меня, и я ничего не могла поделать. Вся моя сила и самообладание куда-то исчезли, и вместо них выступили слёзы человека, который потерял прежнюю жизнь и совсем не знает, что делать теперь. Я стиснула зубы, злясь на себя из-за бессилия, и рывком вытерла слёзы. Развела тут лужу...

Уйдя в себя, я не заметила, как некто подобрался ко мне сзади и грубо тронул за плечо. Резко развернувшись, я уже приготовилась защищать свою честь, но пришедший боцман не собирался ко мне приставать. Вместо этого он недовольно проворчал:

— Что ты тут забыла, девчонка? — и, спустя короткую паузу, сплюнул: — И зачем бесполезную бабу брать с собой в такие дали?

Я вскипела. В детстве меня часто называли драчуньей из-за скверного характера, так как я могла оскорбиться по любому поводу и сразу, не разбираясь, лезла в драку. В этот раз оскорбление вполне ощутимо било под дых, поэтому я не повременила с ответом:

— Слышишь ты, мужло хамовитое, ты на кого тявкаешь? Не провоцируй меня, а не то пропишу в табло так, что самым бесполезным на этом корабле станешь ты, упырыш. Понял меня?

Получилось даже грубее, чем я ожидала. Наверное, сыграл фактор злости и дикой усталости. Боцман от моего ответа чуть не выпал в осадок. Сначала на его лице отразилось непонимание, затем удивление,и только потом — злость и негодование. Не ожидал ты, мужлан, что девушка за себя постоять может?

— Ах ты мерзавка! — он угрожающе надвинулся на меня. — Ты за свои слова ответишь, шавка, когда я тебя за борт вместе с якорем брошу!

Я усилием воли пресекла свою попытку отступить на шаг и осталась на месте:

— Раз такой смелый, то попробуй! Думаешь, я боюсь тебя, вафел?

— Что-о?! — глаза его окончательно округлились и сделались такими гневными, что, казалось, из них сейчас полетят в меня молнии праведного гнева. Но всё обошлось.

— Отстань от неё, Филапс, — прозвучал уверенный мужской голос. Мы одновременно повернули головы: к нам приближался капитан этого судна, Гамильтон Тэтч, высокий статный мужчина в соответствующем обмундировании и шапке-треуголке. Лицо его украшала обильно поросшая чёрная щетина, угольные брови как всегда хмуро сдвинуты, а светло-серые глаза — вечно прищурены.

— Эта пассажирка ценна для Императора словно целая Великая Душа, так что будь добр не петушиться. — капитан остановился рядом с нами.

— Но она... — возмутился было Филапс, но, словив на себе строгий взгляд Тэтча, лишь буркнул: "Так точно." — и мгновенно исчез. Гамильтон перевёл взгляд на меня:

— Вы неприлично сквернословите, леди Слэйер. Я бы в жизни не подумал, что граф-генерал с графиней подали Вам плохой пример, если бы не знал Вашего настоящего отца. — он хмыкнул, отвернувшись к морю.

Я хмуро прищурилась, но спорить с капитаном не решилась. Вместо этого как-то даже неуверенно спросила:

— И каким... он был? То есть, какой он?

Гамильтон сцепил руки за спиной и вздохнул, направив взгляд на бушующие волны. Он так долго молчал, что я уж было подумала, что капитан и вовсе не соизволит мне ответить, но тут он заговорил, и голос его прозвучал зловеще:

— В своей жизни я повстречал много разных людей. Кого-то я презирал, кого-то ненавидел. Но настоящий страх меня заставил испытать только один человек. Да и человек ли? Сальватерикс... В юности я столкнулся с ним лицом к лицу в порту столицы, когда он только прибыл туда и ещё не был преступником. Но уже тогда я понял: его не спасти. Это существо, полностью охваченное безумием, порождённым тёмной меткой, лишь скрывалось под личиной человека. И это понимал всякий, взглянувший на него тогда. К тому же, в тот же день он совершил убийство Императора и Императрицы... И после на Сальватерикса была объявлена охота. Недавно прошёл слух, что его поймали, и мне стало спокойнее. Однако когда господин Логфрид вчера вечером сообщил мне новость о Вас, нём и графине, я остолбенел. Я не мог поверить в то, что многоуважаемая графиня Слэйер тогда не заподозрила в нём чудовище. Это... остаётся загадкой для меня.

Я молчала, переваривая информацию. Никак не могло уложиться у меня в голове, что меня могло породить чудовище. И что мама... Всегда такая нежная и проницательная. Разве она могла с ним!.. Да как это вообще возможно?!

— Что теперь будет? — хмуро и обречённо проговорила я. — Меня убьют? Заточат в темнице? Будут шантажировать мной Сальватерикса?

— Не тяготите свой разум этими мыслями, Фредерика, — не менее хмуро ответил мужчина. — У Императора есть план. И сейчас Вы представляете опасность в первую очередь для себя, нежели для окружающего мира, хоть Вы и драчливы, и остры на язык. Поэтому Вас надо... подготовить.

Он отступил от бортика и зашагал к капитанскому мостику.

— Но куда Вы меня везёте, капитан Тэтч? — с негодованием спросила я. В ответ лишь солёные брызги разбившейся о борт волны разлетелись у моего лица, неприятно освежая.

Я спустилась в кубрик. Сейчас почти все матросы находились на палубе, лишь парочка сменных сидела здесь и перекидывалась в карты. Заметив меня, один из них присвистнул:

— А вот и наша леди...

— Чего грустите? — спросил ещё один, весёлый белокурый паренёк, юнга с самым зорким взглядом. Тот первый пихнул его и довольно громко шикнул: