Наследница тёмной метки

Глава 3.2

— Ну, знаете, капитан, я была о Вас лучшего мнения!

Я ловко запрыгнула на кровать, перекатилась по ней и мгновенно оказалась по другую сторону от мужчины. Расстояние между нами восстановило статус-кво, и теперь у меня были и возможность, и время, чтобы сотворить заклинание в случае необходимости.

— Фредерика, — немного рассерженно проговорил Гамильтон, отступая. — Вы всё совсем не так поняли. Я должен охранять Вас, я отвечаю головой за Вашу безопасность. Поэтому мы будем находиться вместе постоянно.

— Вы даже в ванную со мной пойдёте? — съязвила, сложив руки на груди.

— Сомневаюсь, что здесь есть ванная... Скорее уж, баня, — мужчина смотрел мне прямо в глаза. — Да, леди... Лив, я не отойду от Вас ни на шаг.

Я ощутила, как мои щёки запылали, но сложно было не признать, что рядом с Тэтчем я чувствую себя в полной безопасности. Всё ещё хмурясь, подошла к нему и, остановившись в полушаге, тихо спросила:

— Вы называете меня так для прикрытия, мой капитан?

Он кивнул, затем наклонился к самому моему уху и прошептал:

— И для прикрытия я сделал вид, что Вы близки мне. Если кто-то из местных и агент Некроманта, то есть шанс, что он подумает о Вас как о моей любовнице...

Кровь ещё сильнее ударила в голову, и я почувствовала, как щёки покраснели окончательно и бесповоротно.

— Зачем? — я подняла на него глаза.

— Чтобы не возникало вопросов, почему мы с Вами спим в одной комнате, — тихо, полушёпотом проговорил он, опуская взгляд на мои губы. Я тоже невольно взглянула на его рот, не знавший улыбки, на строго очерченные линии губ, и сглотнула. Интересно, у Тэтча вообще были женщины?.. На вид ему лет тридцать, значит, наверняка были. Однако кольцо на пальце отсутствует, значит, он не женат и, скорее всего, совсем не обременён отношениями.

Я рвано выдохнула, вновь подняв глаза. Разница в возрасте у нас была довольно ощутимой: мне всего семнадцать, по сравнению с ним я ещё девчонка, соплячка... Наверняка он так и думает! И это вызывало в душе странное ощущение опасности, запретности наших взаимодействий.

— Я распорядился, чтобы ужин принесли к нам в комнату, — заговорил Гамильтон, нарушая хрупкую тишину, царившую между нами. — Садитесь за стол, не снимайте капюшон и не поднимайте глаз. Вас не должны узнать.

— Я так себя не веду обычно, — буркнула, хмурясь. — Но ради Вас... Ради нашей безопасности... Только ради неё я выполню Ваши указания!

Мне показалось, что мужчина усмехнулся, но это было всего лишь наваждением. Я сделала, как он велел, и через несколько минут в двери постучали. Гамильтон выглянул, что-то сказал, а после вернулся с огромным жестяным подносом в руках. Пока он запирал дверь, я успела рассмотреть кушанья. Овсяная каша на воде с частичками каких-то варёных корнеплодов, кусочки жареной рыбы, несколько ломтиков хлеба и два кубка с вином. Небогато, однако после скудной корабельной пищи даже запах только что приготовленной еды вызывал голодную бурю в моём животе.

— Можете избавиться от плаща, — разрешил мне Тэтч, садясь на стул рядом, и я не без некоторой радости бросила сей уже ненавистный элемент одежды на кровать.

Мы взяли свои тарелки, и я, заметив, что мужчина уже собрался начать есть, проговорила:

— Приятного аппетита.

Гамильтон замер, удивлённо взглянул на меня, будто я сморозила что-то шокирующее, а затем медленно ответил:

— Спасибо... Я тронут.

Я непонимающе приподняла бровь:

— Это просто пожелание... Как элемент вежливости.

— А... Ах да, — Тэтч тут же опустил глаза и отправил в рот ложку с кашей. — Я забыл.

Дальше мы ужинали молча. Я с тоской вспоминала, как проходили наши домашние застолья. Мы никогда не молчали: у папы всегда в запасе была пара-тройка увлекательных историй, которые он рассказывал, гиперболически актёрствуя, что смешило меня и маму.

На глазах выступили слёзы от этих мыслей. Увижу ли я когда-нибудь ещё родителей? Смогут ли с отца снять проклятие? Я не знала... И неизвестность пугала.

— Фредерика, — Гамильтон вздохнул, — я понимаю, как Вам тяжело. Но Вы просто устали. Выспитесь — и станет лучше.

Похоже, капитан Тэтч был одним из тех людей, что не выносят слёз собеседников и считают их слабостью. Я его понимала.

Рывком вытерев слёзы рукой, я поднялась:

— Вы правы, пора спать. Как будем делить кровать, капитан?

— Никак. — он тоже поднялся, убирая пустую посуду обратно на поднос. — Вы свободно расположитесь на ней и уснёте, а я буду сидеть здесь и охранять Ваш сон.

Эти слова заставили меня покраснеть.

— Но ведь сидеть всю ночь на жёстком стуле неудобно, — возразила, чувствуя несправедливость. — Тем более, Вы ведь тоже устали. Давайте лучше потеснимся на кровати... В смысле, я лягу с одного края, а Вы сядете с другого. Идёт?

Мужчина хмыкнул:

— Мне приятна Ваша забота, Фредерика. Но ведь Вы сами изначально не желали, чтобы мы спали вместе.

— Я передумала. — насупилась, сложив руки на груди. — Всё-таки я способна поставить чьи-то интересы выше своих...