Наследница тёмной метки

Глава 3.4.

Бани представляли собой длинное деревянное строение, выходящее на небольшое озерцо. Гамильтон заплатил местному управляющему, попросил растопить печку и никого больше не пускать, пока мы не выйдем.

В предбаннике нужно было раздеваться, и мы раздевались в разных углах, отвернувшись, хотя я немного сжульничала, всё же успев бросить взгляд на крепкие мускулы спины моего спутника. Впрочем, необходимости в этом не было: он повязал холщовое полотенце на бёдра и теперь без стеснения демонстрировал мне свой мощный торс. Я же обмотала полотенцем грудь, благо, оно было достаточно длинным, что доставало мне почти до колен.

— Фредерика... — встревоженно проговорил мужчина, когда мы вошли в помывочную. Его рука осторожно коснулась моей шеи...

— Что? — я подняла на него испуганный взгляд.

— Ваши вены...

Я бросила взгляд на сгиб у локтя и запястье: вены, слабо проглядывающие сквозь тонкую белую кожу, устрашающе чернели. Меня это не поражало. Всё ещё свежи были воспоминания о той встрече с Некромантом, когда тьма пробудилась во мне...

— Они почернели, когда я впервые воспользовалась тьмой. — вновь подняла глаза на мужчину. — Должно быть, так проявляется тёмная метка.

В серых глазах читались сожаление и тревога.

— Смогу ли я однажды избавиться от неё? — спросила у Гамильтона, лелея слабый огонёк надежды.

— Я не знаю, — честно ответил он, — но скорее всего... нет. Мне жаль, Фредерика.

— Ничего. — я отмахнулась. Не хотелось сейчас об этом думать.

В помывочной мы ополоснулись горячей водой, а после перешли в парную. Печь уже достаточно нагрелась, и плотный пар клубился у потолка. Помещение слабо освещалось стеклянным светильником с жёлтым магическим огоньком внутри, пойманном на болотах.

Из-за жара грубая ткань полотнца липла к телу и натирала кожу, но избавиться от него я пока не могла. Пока что мы просто сели на деревянную лавку и расслабились.

— Капитан Тэтч, — обратилась я к мужчине, — расскажите о себе немного. Для меня Вы пока слишком загадочная личность.

— Вам это мешает? — лениво поинтересовался он. Я коротко взглянула на него: Гамильтон откинулся на спинку скамейки, сложив руки за головой, и прикрыл глаза.

— Нет. Но мне хотелось бы знать о Вас побольше.

Пару минут наше молчание не нарушал ни единый звук, и я уже перестала надеяться, что смогу вытянуть хоть слово из этого человека. Но он всё же заговорил:

— Я родился в тысяча четыреста сорок восьмом в княжестве Вельфте́н, омываемом с трёх сторон водами Слезы Единорога. В этом море, можно сказать, прошло моё детство. Я был сыном судостроителя и помогал отцу с самого раннего возраста. Мать работала в пекарне... Мы были относительно зажиточными, жили хорошо. Когда мне подвернулся случай, я пошёл юнгой на один корабль, где капитаном был друг моего отца. Мне было лет тринадцать. Спустя шесть лет я и сам стал капитаном. Но корабль получил уже от Императора. Выстроенный по новой технологии, с пушками. Я назвал его "Месть королевы Бьянки".

— Какая интересная история... — я задумалась. — А название в честь реальной королевы? Или так, просто?

— В честь Бьянки Бельтаи́н, — ответил мне Тэтч. — И её мести бринландскому королю Ро́дерину О́рсварггу.

Я кивнула. Род Бельтаин часто упоминался при перечислении правителей Вельфтена. С историей Империи у меня всегда было неважно, особенно плохо запоминались даты. Но после долгих лет обучения в голове что-то отложилось, и мне даже удалось вспомнить, что Бельтаины имеют родство с ныне властвующей Императрицей Ваэ́льей. Однако имя бринландского короля было мне незнакомо.

— Рассажите мне эту историю, — попросила у капитана. Он немного подумал и согласился.

— Бьянка Бельтаин была княжной Вельфтена двести лет назад. Говорят, те, кто видели её, сходили с ума от красоты юной девы. Тем не менее, характер у княжны был поистине дартийский: тяжёлый, суровый и порой совершенно несносный. Родерин Бринландский был из тех, кто пленился красотой Бьянки, и потому потребовал, чтобы она вышла за него замуж. Говорят, княжна тоже была влюблена в короля, однако из-за гордости отказала ему. После Орсваргг рассвирепел и напал на Вельфтен, решив захватить его силой и сломить Бьянку. Но она самолично вела партизанскую войну, из-за чего её прозвали Мятежной Королевой и верили, будто она сама сможет завладеть троном Бринландии. В конце концов, Вельфтен, не готовый к войне, начал сдаваться, и Бьянка придумала личный способ отомстить королю. Она изменила внешность и стала наложницей Родерина, чья любовь к княжне уже превратилась в ненависть. Бьянка родила ему детей, и король очень любил их, но когда те выросли и в них прорезались черты мятежницы Бельтаин, говорят, Орсваргг выл от бессилия и злобы. Однако поделать с этим ничего не мог, ибо любил он своих детей и ненавидел так же, как Бьянка любила и ненавидела его самого. Так свершилась месть Бьянки, которую у нас, в Вельфтене, называют не иначе как королевой.

Я молча обдумывала услышанное. История, конечно, незаурядная и интересная, хотя, подозреваю, в те давние времена, когда Империя ещё не была объединена, бывали случаи и похлеще. Да и тем более, то, что рассказал капитан, больше смахивает на легенду. Кто знает, как оно было на самом деле.

Мы ещё немного посидели, после ополоснулись тёплой водой, вновь попарились, на этот раз уже с использованием берёзовых веников, окунулись в прохладное озерцо и решили заканчивать.

После бани я почувствовала себя гораздо лучше. Нам принесли чистую одежду, и хоть рубашка была мне вкликовата, но всё же моё желание надеть брюки учли.

Когда мы, чистые и переодетые, вышли из здания бань и зашагали по улице, Гамильтон неожиданно наклонился ко мне и шепнул:

— Быстро взгляните направо, не поворачивая головы. Видите, там человек в капюшоне. Он следил за нами всё утро.

Волнение охватило меня. Действительно, в тени между двумя зданиями прятался какой-то мужчина, но я не замечала его раньше... Я плотнее натянула свой капюшон, чтобы скрыть пепельные волосы, по которым меня сразу могут опознать.