Наследница усадьбы Фиоре

Глава 2

Когда утренние солнечные лучи разбудили меня, и я обрадованная тем, что Тоскана не сон, попыталась вспомнить слова песни, у меня ничего не получилось.

– Ну, конечно, – сказала я самой себе, садясь на кровати. – Тебе пел ночью какой-то мужчина с когтистыми руками. Да-да, всю ночь, Виктория. Я, конечно, в сказке, но не настолько же.

Я откинулась обратно на подушки и еще немного разрешила себе понежиться перед тем как вставать.

Мне предстоял насыщенный день, и я захотела еще чуть-чуть набраться сил перед тем, как вставать, решать вопросы, запоминать новую информацию.

После утреннего душа, я натянула на себя коричневые шорты чуть выше колен и льняную рубашку нежного оттенка сливочного масла. Провела рукой по ткани, наслаждаясь ее мягкостью. Рубашка стоила дороже, чем я могла себе позволить. И… все-таки, я ее позволила себе, в надежде, что будет день – будет пища.

– Завтрак готов, синьорина! – раздался за дверью голос Монги. – Спускайтесь скорее.

– Да, уже иду!

Уже спускаясь с лестницы, я ощутила ароматы свежей выпечки и втянула воздух поглубже. Стол уже был накрыт. Монга испекла круассаны, и сейчас разливала свежесвареный кофе по чашкам.

– Спасибо большое, – улыбнулась я.

– Ерунда! Садитесь.

Для меня не было ерундой то, что она делала. Никто никогда не делал для меня завтрак, ни родная мать, ни няни в интернате. Когда мама забирала меня на выходные домой, то в субботнее утро я радовалась просто разогретому супу, оставшемуся с вечера. Иногда мне хотелось просто каши, обычной каши, можно даже без сливочного масла, которое бы растаяло и лежало бы в серединке овсянки, как солнце среди облаков, – так в детстве мне казалось.

Но мама с утра ни варила кашу, ни заваривала чай. Руки, ноги есть? Сделаешь сама.

Я вдохнула пар над чашкой кофе еще раз и сделала глоток, в надежде, что горечь напитка изгонит горечь прошлого. Но вряд ли это поможет. Я взяла маленький молочник и разбавила кофе, делая его мягче, а затем отломила хрустящий круассан. Он был такой свежий, что от малейшего моего прикосновения крошился на блюдце. Я облизала губу, ощущая, что на ней остался масляный след.

– Очень вкусно, – кивнула я.

– Ешьте, у нас еще столько дел впереди! – кивнула Монга. – Вам понадобится много сил.

Она была права. Усадьба Фиоре в наследство – это не только шикарный сон на мягкой кровати, натирание лосьоном после ванной и сытные трапезы с пылу с жару. Это еще и обилие информации и цифр, которые, оказывает шли рука об руку вместе с аутентичным домом.

Возможно, Летиция любила дом таким, какой он был задуман, и давала указания не сильно изменять его, чтоб не нарушить атмосферу новыми веяниями моды в дизайне вроде минимализма, мраморных поверхностей, блестящих фасадов. А возможно… она так уставала от цифр и ведения дел, что хотела благодаря дому забывать об этом всем внешнем, серьезном и быстром мире.

Если второе, то я прекрасно ее понимаю. Потому что уже после третьего часа просмотра бумаг, я захотела убежать обратно на второй этаж к себе в комнату и накрыться одеялом. Но я взяла себя в руки, и даже в какой-то мере успела обрадоваться. Ведь если бы меня и правда ждала только праздная жизнь, я точно сошла бы с ума, решив, что это все нереально.

Трудности возвращают нас на землю. Наверное, счастье в жизни состоит в балансе чего-то хорошего и трудного. Хотя откуда мне знать? Пока я сталкивалась только с трудностями, у этого тоже есть плюс – я их не боюсь.

– Не переживайте, вы во всем разберетесь, – сказал мне сеньор Риччи, который был кем-то там по финансам. Я так не запомнила полное название должности. – Трудно лишь по началу, потому что нужно погрузиться во все, чтоб начать понимать в будущем. Большую часть времени управлением виноградниками и розарием занимаются другие люди, аукционами тоже. Вам только нужно будет периодически смотреть отчеты.

– Но чтоб разбираться в отчетах, я должна сейчас понять все досконально, – повторила я его же слова, сказанные в самом начале.

– Все верно.

– Хорошо.

Мы находились в гостевом одноэтажном домике при усадьбе, где интерьер был более современным, и куда очень органично вписывался компьютер на столе. Я попивала периодически воду с лимоном, стараясь смочить горло, так как оно пересыхало от моих бесконечных вопросов.

Сеньор Риччи покинул усадьбу в обед, а я отправилась на прогулку с Бернардо. Он был кем-то вроде дворецкого, но всей усадьбы. А еще его можно звать хранителем, как он мне сказал.

– Хранителем чего? – не понимающе спросила я, когда мы направлялись к конюшне.

– Просто хранитель, – со всем благородством ответил он.

Я пожала плечами, не став вникать в тонкости лингвистики.

Мы приблизились к розарию, мои губы сами собой расплылись в улыбке.

– Вот эти, – Бернардо указал на пушистые шапки цветов, которые были светло-розовые по краям и желтые в середине. – Самые любимые были у Летиции. Это сорт ландлуст.

– Очень красивые!

– Вам нужно будет выбрать свой любимый сорт.

– Зачем?

– У хозяйки розария должен быть свой любимчик.

– Разве я не должна любить все одинаково? – склонив голову на бок, спросила я.

– Так не бывает. Всегда есть то, что мы любим больше, и глупо это отрицать.

Я подошла ближе к розам ландлуст и провела рукой по их бутонам, цветы словно отозвались на мои прикосновения, я почувствовала, что их лепестки словно ластятся к пальцам. Но возможно, виной тому было солнце и жара.

– А как мне выбрать мой любимый сорт? Обойти весь розарий, составить список…?

– Голова тут не поможет и точный анализ. Даже глаза не помощники вам. Только сердце ваш друг, сердцем надо выбирать.

Я закатила глаза. Я тут всего второй день, но уже начинала привыкать, что иногда ни от Монги, ни от Бернардо нельзя услышать четких и внятных ответов.

Отдернув руку от цветов, я ощутила разочарование. Не мое. Как будто цветы, разочарованно протянули шепотом свое негодование. Я покачала головой, надо скорее пойти в тень, а лучше в дом, и попросить у Монги еще воды с лимоном.