Наследница усадьбы Фиоре

Глава 3

Ночью людям положено спать. Лежать в мягких постелях, укрывшись одеялом, или хотя бы простыней, – если ночь южная и теплая как тут, – искать удобное положение, взбивать подушку, закрывать глаза, чувствуя расслабление после долгого дня. Ночью нужно отдыхать, а не бродить по дому в одном ночном платье.

Я слегка дернула плечами, чувствуя, как по спине поползли мурашки от сквозняка из открытых окон в коридоре. Платье на тоненьких бретельках не было предназначено для того, чтоб его носили вне постели. Но что-то мне не давало покоя, что-то звало меня еще раз все посмотреть.

За ужином Монга настаивала, чтоб я разобрала вещи Летиции, но это я оставила на следующий день. Приняв ванну, я планировала выспаться перед завтрашним днем, который будет полон забот и насыщен информацией, как и предыдущий. Но… я хотела еще раз увидеть галерею, посмотреть на картину, которую так настойчиво хотел купить Лукас Эспосито.

Можно было бы найти разумное объяснение этому желанию, например, понять, что в «Ключе» такого особенного, что за нее готовы отдать такие огромные деньги. Может детство я и провела в не самых богатых условиях, – новую одежду мне покупали по праздникам, и чаще всего она была ношеной, а еще пришлось уйти пораньше из школы, чтоб учиться в колледже и работать одновременно, – но даже я поняла, что сумма, предложенная за картину в несколько раз выше тех цифр, которые бывают на аукционах.

Эспосито явно рассчитывал, что я потеряю голову и тут же соглашусь. Но люди, выросшие в постоянной нужде, не всегда ведутся на огромное количество ноликов. Нет, это часто пугает…

Я проходила мимо картин, боковым зрением поглядывая на каждую, мои шаги слегка замедлились, когда я дошла до картины с изображением богини Туран, и затем снова ускорились, когда прошла. И вот… «Ключ».

Поглядела по сторонам несколько раз и ощутила глупость всего происходящего. Я, в ночном платье, слегка обтягивающем мое тело, волосы собраны в пучок на голове и заколоты деревянным гребнем, который нашла в своей комнате, в тапочках, стою напротив картины ночью.

Это явно сумасшествие! Хотя, будь здесь Монга, я уверена, что бы сказала, что это предначертание, и все не просто так.

Я сделала шаг, приближаясь к картине, еще шаг… и оглянулась снова, осматривая помещение, где стояла.

Это очень глупая затея – приходить сюда ночью. В руках был электрический фонарик в виде свечи на батарейках, но его света не хватало, чтоб озарить темную комнату. Как и света звезд, блестящих на небе осколками миллионов бриллиантов. И даже белый рогатый полумесяц не справлялся с ночью. Да и не должен был. Месяц и звезды не борются с темнотой, они ее украшают и дополняют.

Я вернула свой взгляд обратно на картину, прищурилась, словно это могло мне помочь разглядеть детали. Мне показалось, что на изображенных качелях сидят голуби. Днем я не заметила их… Переложила фонарик в другую руку и вернула свой взгляд обратно на картину.

Показалось?!

Я еще раз прищурилась, приближая свое лицо к картине прямо вплотную, стараясь увидеть, есть там белые птицы или нет, как будто в этом полумраке можно что-то разглядеть.

Подул теплый ветер, я еще раз оглянулась на окна, которые именно в галерее были закрыты и потрясла головой, а затем… я услышала легкую мелодию, доносящуюся прямо из… картины. В какой-то момент музыка окружила меня полностью, доносилась буквально отовсюду, я задержала дыхание, как обычно делают дети при нырках в воду, и закрыла глаза.

Когда я их открыла, то нервно сглотнула. Качели были близко, буквально в двадцати метрах от меня. Подняла голову наверх, надо мной кружили белые голуби, но не они зацепили мой взгляд, а небо. Небо, светло-лилового оттенка. Ночь ли здесь, вечер ли… сложно сказать, так как не было ни солнца, ни луны. Я оглянулась. Все было в оттенках, какие бывают после дождя, при радуге. Светло и не очень.

Может быть я все еще сплю?

Я ущипнула себя за плечо там, где кожа нежнее всего, закусила губу и протерла глаза. Мир не исчезал. Сердце начинало колотиться бешено-бешено, мне казалось, что я слышу его в своих ушах, будто оно у меня не в груди, а где-то в горле. Но я сделала шаг вперед, к качелям. Ноги отяжелели, почти не сгибались, но я заставляла себя двигаться. Как обычно. Если тяжело – нужно продолжать делать шаг вперед.

Качели представляли собой каменной изваяние, к которому крепились веревки, оплетенные зеленым вьющимся растением с бутонами непонятных цветов. Их головки были спрятаны в листочках, плотно примыкающим к ним. Угадать цвет или вид растения не представлялось возможным.

В детстве я смотрела много передач по телевизору, когда была возможность, читала энциклопедии и сказки, старалась по крупицам собирать понятия «образованность» и «эрудированность». Но вся информация в голове оказалась бессильна перед вопросами: «Где я оказалась?» «Как я тут оказалась?» и «Что происходит?»

Тревожность заполнила мое тело, я стала тревожностью, и вместе с тем, не обращала на нее внимания. Я уверена, что это догонит меня позже, заколотит дрожью и выльется слезами страха. Но сейчас мои глаза были широко распахнуты пока я оглядывала место, где оказалась, и стук собственного сердца назойливо напоминал, что произошло нечто, что не укладывается в привычные рамки моих знаний.

Я обернулась назад, к тому месту, где изначально оказалась. Там находилась стена, увитая плющем. Снова прищурилась. Может мне стоит подойти туда? И я снова попаду обратно…?

Наверное, стоило бы тут осмотреться, будь я героиней волшебной сказки, познакомиться с обитателями таинственного места, покачаться на качелях и написать свою историю, одним словом. Но это не сказка, а моя жизнь. А в жизни надо действовать из соображений безопасности.

Голуби продолжали надо мной летать, курлыкая точно влюбленные, а я отправилась обратно. С каждым шагом, сердце билось громче, но с какой-то надеждой, с предвкушением радости.

Я подошла к стене и увидела картину похожую на ту, что висела в галерее. Снова по краям, которой были изображены розы, только вместо пейзажа, в котором я оказалась сейчас, на ней был изображен другой сад. Розарий Фиоре, поняла я.