Наследница усадьбы Фиоре

Глава 7

– Монга, а вы… скучаете по острову? – аккуратно спросила я.

Мы сидели с ней на кухне и встречали рассвет. Вчера стоило мне только выйти из картины и дойти до своей комнаты, как она тут же влетела ко мне с подносом, на котором была лазанья и чай. Вот уж не думала, что буду радоваться еде так, словно это самое главное в моей жизни. Но оказалось, что я очень чувствительна к таким мелочам. Раньше я это не знала, потому что никто такого и не делал для меня.

Я сидела там подавленная на своей кровати, эмоции душили меня, но я не могла их выпустить и молча смотрела в одну точку. Монга тогда обняла меня, и просто тихонько пела, поглаживая меня по волосам. Она рассказывала, как стала хранительницей дома, и ей тоже по началу было непросто.

И только с утра, за приготовлением завтрака я пришла в себя и смогла задать интересующие меня вопросы.

– Уже нет, синьорина, – покачала она головой. – Много лет прошло. Я скучаю скорее по Летиции, но больше по ее матери. Мы были с ней ровесницами, Моника была два года как хранительницей, когда моя предшественница покинула нас. Я страшно волновалась, но Моника стала моим другом, а после и Летиция.

На столе как обычно лежала мука, которой Монга присыпала тесто. Я лениво нарезала персики для пирога, – выпросила себе дело, чтоб хоть чем-то занять руки, – и периодически поглядывала на женщину. Сегодня ее волосы были заплетены в косу вокруг головы и заколоты в виде короны.

– А вы возвращались на остров после того, как покинули его?

– По началу да, раз в неделю, но я скучала по своему дому очень сильно, что в какой-то момент решила прекратить, чтоб не рвать сердце себе. А потом смирилась с жизнью тут, и теперь это – мой дом. – Она обвела кухню глазами, в которых искрился свет.

– А ваша семья…

– Родители переживали, но пока я не ушла первый раз. Потом смирились, доверились предначертанию… а я… не сразу.

– Даже представить себе такое не могу! – фыркнула я, слегка улыбнувшись. – Что бы вы не верили в предначертание.

– Я верила! – возмутилась она. – Но не доверяла, есть такое. Но время все расставляет по своим местам, ты тоже это поймешь.

– Мне… – я замолчала, обдумывая, как сказать следующие слова. – Не совсем привычно, все новое, вы ведь понимаете.

Она подняла на меня взгляд, в котором просквозила ирония, но согласилась:

– Да, вам именно непривычно, – я почувствовала, как она выделила это слово. – Но все будет так, как нужно.

– Титул, обращение, это вот все, оно давит и раздражает.

– Ответственностью?

– И да, и нет. – Я взяла следующий персик и принялась делить на половинки его. – Не знаю, как сказать.

– Прямо?

Я тяжело вздохнула. Говорить о своих чувствах тяжело, но что-то внутри подсказывало, что если я хотя бы частью не поделюсь, то сойду с ума. Дерьмо! Почему нельзя быть сильной и собранной все время?

Попробую… скажу не о чувствах, а о том, что их вызывает.

– Мне иногда кажется, что хранитель души считает меня недостойной звания aua genzial. Я могу, конечно, ошибаться, но у него скверный характер.

– Скверный характер? У хранителя души? – удивилась Монга. – Такого никогда не было. Он грубил вам, синьорина?

– Нет, но его вежливость вообще не вежливость. Если бы он нахамил, то было бы легче. Тогда бы и я смогла ответить. А мы как будто играем в эти игры, кто первый признается, что мы не нравимся друг другу. Каждое его «aua genzial» смердит презрением.

– Скажите, что вам не нравится его поведение, что это недостойно его звания, – нахмурилась Монга.

– Тогда я проиграю.

– Проиграете? – ахнула она. – В чем?

– Признаю, что его намеки доходят до меня, а значит, есть на что намекать.

Монга подняла тесто и с громким шлепком уронила его на стол, а месить стала еще активнее.

– Приведите его сюда, синьорина, я отхожу его половой тряпкой! Прямо по наглому лицу! Чтоб не смел так себя вести!

Я моргнула несколько раз, а затем мои плечи затряслись, а я слегка засмеялась, прикрывая рот. Но несмотря на это, мне было приятно рвение, с которым она стремиться меня защитить.

– Это не слыхано, – продолжала она, – чтоб хранитель души вел так себя с той, кого нужно хранить! О-БЕ-РЕ-ГАТЬ! Никогда не слышала, чтоб хранитель так себя вел.

– У нас необычная ситуация, Монга, – вздохнула я, успокоившись от смеха. – Я тоже не совсем обыденная наследница. Та, кто ни сном, ни духом не знала ничего ни о предначертании, ни об усадьбе Фиоре, ни о Теллуре. Все передавалось от матери к дочери и… подождите! А до этого в семье Фиоре рождались всегда дочери?

– Первые, – кивнула Монга. – Если появлялись вторые, третьи дети, то всегда были сыновья.

– Но у Летиции был только сын…

– Не совсем, – тяжело вздохнула она. – У нее была дочь, но… девочка заболела совсем крохой. Она умерла в возрасте двух лет. Летиция долго горевала и не понимала, что делать. Обычно такого не случалось.

Я шокировано смотрела на Монгу. Дочь! У Летиции была дочь, которая умерла!

– Что, если ей суждено было стать хранительницей? Не мне…

– Если бы суждено было, то случилось бы. А оно не так, значит не предначертано. Летиция решилась снова завести ребенка только через много лет. И это был мальчик, а более ей не было предначертано родить.

– Через много лет, – прошептала я.

– Она была неутешна, лишь годы помогли ранам затянуться и любовь Джино, ее мужа.

– Джино был человеком?

– Конечно, он был лучшим из людей! Людей… – это она сказала на горестном выдохе. – Он не смог дожить до лет Фелиции, но был ей опорой долгие годы, но не вечно, – снова вздохнула она, – не вечно. И его уже не было рядом, когда Виттерио сгинул.

– Я думала, что мой отец просто умер… бросив нас перед этим.

– Виттерио погиб в горах почти двадцать один год назад, – тяжело ответила Монга. – Летиция тяжело пережила это, особенно без Джино, но пережила.

Это было ужасно… слушать о смерти отца, и в то же время, мое сердце отпускала холодная рука, которая, казалось держала его всю жизнь. Мой отец, он не бросил меня и мать просто так. С ним что-то случилось. Он не оставлял меня! Не по своей воле!