Наследница усадьбы Фиоре

Глава 40.2

Туран рассмеялась и покачала головой. Она плавной походкой направилась к столу и присела.

– Отчего же ты не ешь? – с улыбкой спросила она.

– Нет аппетита, – Тессана нахмурилась.

– На тебе совсем нет лица… Разве такой полагается быть богине света?

На таком знакомом для меня лице вспыхнула раздражение, а глаза приобрели темно-карий оттенок. Туран вскинула брови:

– Ты этому научилась у своего темного?

– Хотелось бы, чтобы ты проявляла больше к нему уважения, – Тессана сложила руки на груди. – А вообще, я к тебе пришла по важному делу.

– Какому же?

– Слышала, что среди людей ходят волнения? Они опасаются, что лазы…

– Лазы и правда осмелели слишком, – небрежно заметила Туран.

– Вот как? То есть ты…

– Я прекрасно понимаю людей. Их век короток, магии нет, те, кто отличаются от них всегда будут вызывать страх. Особенно, если есть повод.

– То что произошло у реки Забвения – несчастный случай. И нельзя судить по поступку нескольких целый народ.

– Согласна, что нельзя, – кивнула Туран и откусила яблоко. – Однако, сильваны слишком долго прожили среди людей, они очень много лет находятся в ощущении своего превосходства. Впрочем, лазы тоже…

– Сильваны хотели помочь девочке, – прошептала Тессана и прикрыла глаза. – Она чувствовала себя чужой среди людей. Она же полукровка.

– Она бы не стала счастлива и среди сильван, и среди лаз.

– Ты разделяешь их? – Тессана резко открыла глаза и поджала губы. – Это все лазы, жители Теллуры. Сильваны лишь звание…

– Разделяю, да, – кивнула Туран. – Сильваны давно не являются частью Теллуры. Мы предоставили им выбор… если родители служили на Земле, то дети могли бы вернуться в Теллуру, но им ведь нравится.

– И что? Они такие же…

– Да! – прошипела Туран. – И те, и те… чувствуют свое превосходство. Ты знала, что все реже и реже они пользуются моим даром вечной любви? Они не внемлют голосу сердца! Жаль, что это дар – забрала бы.

Глаза Тессаны расширились, она прикрыла рот рукой.

– Удивлена? – спросила Туран и грустно усмехнулась. – Но я считаю, что мы все что-то ценим только тогда, когда есть угроза потери.

– Не согласна, – покачала головой Тессана. – Неужели все лазы по-твоему таковы?

– Вовсе нет, те, кто живут близ моей обители – знают, что ценить нужно каждый миг, каждое биение сердца. Их я люблю. Как и людей.

– Ты уверена?

– В чем?

– Что любишь их. Их, а не их преклонение перед богиней любви?

– Ты забываешься, сестра! Будь осторожна в своих речах. Я вот ни разу не врывалась к тебе в дом и не указывала на твое поведение! Хотя я считаю…

– Я знаю, что ты считаешь. Что свет и тьма неподходящая пара, но разве это не те, чувства, которые ты ценишь всегда больше всего? Когда не благодаря, а вопреки?

Туран молчала какое-то время, барабанила пальцами по коленке и лишь спустя несколько минут изрекла:

– Прости, тут еще личное. – Голос Туран был тише, чем раньше. – Я вечно буду думать, что тебя никто не достоин. Особенно он.

– Важно лишь то, что я счастлива с ним. И мы любим друг друга, несмотря ни на что.

– Пусть будет так, – кивнула Туран.

Передо мной стало все расплываться, цвета смешивались, а я меня засасывало в водоворот света и музыки. Я кружилась в невесомости, не могла почувствовать свое тело.

Люди и лазы жили в мире долгое время. Те лазы, что поддерживали порядок звались сильванами. Со временем это стало не просто их прозвищем, а отдельным названием их народа.

«Туран был тщеславна , поэтому любовь, которую олицетворяла, извратилась. Любовь, потерявшая свет и тьму, потерявшая все оттенки, вознесенная в абсолют становится не любовью, а болезнью.» – звучал у меня в голове мой собственный голос, только более звучный.

И я поняла… что слышала его на протяжении всей своей жизни несколько раз. Голос, подсказывающий мне путь.

Я резко упала. Боли не было, возможно, потому что тела у меня в привычном понимании тоже отсутствовало.

Моргнула несколько раз. Передо мной было темное небо, усыпанное звездами, точно бриллиантами. Мужской голос напевал песню, та же мелодия, что была мною услышана во время экспедиции, та же песня, что пели мне во сне по приезду на усадьбу.

Я села и огляделась.

Астер… вернее Астрей сидел на широком подоконнике у открытого окна и напевал:

Ты успокаиваешь бурю,

Ты рассеиваешь тьму,

Она ластится к тебе по утру.

Ты смеешься, освещая весь мир,

День и ночь преклоняют колени.

Ты жизни творец и ювелир,

Но любишь скрываться в те́ни.

Я внимательно осмотрела его. Он… был собой, но другим. За спиной шелестели два пернатых черных крыла, а темные, как смоль волосы были длиннее, чем я привыкла видеть. Они струились ниже поясницы.

Раздался женский голос, поющий в тех же нотах:

Ты мой отдых, мой покой.

Ты моя тень, ты моя ночь.

Закрываешь от бед всех собой,

И никуда не хочу от тебя уйти прочь.

Шелест крыльев стал громче. Я увидела, Астер посмотрел в небо и просиял. Крылья за его спиной активнее зашевелились, словно являлись продолжением его восторга, его радости и счастья. Через пару мгновений на крыльцо опустилась Тессана и обняла белыми крыльями Астрея.

Они вместе пели в унисон: «Найди свет, найди ночь»

Он усадил ее к себе на колени, обхватил лицо и стал покрывать сбивчивыми поцелуями. Руки Тессаны легли на плечи Астрея, погладили, перешли к шее. Дыхание становилось все более шумным, а я… если бы могла покраснеть – покраснела бы.

Но они оторвались друг от друга.

– Как все прошло? – Астрей откинул волосы своей супруги назад и коротко поцеловал ее в шею. Казалось, что он не может не касаться ее, хочет чуть ли не дышать ею.

– Не очень. – Тессана покачала головой, а затем опустила ее на плечо Астрею. Он сразу стал гладить ее по волосам. – Лазы в обители Туран хотят разделения миров. Они поддерживают ее, любые ее действия.