Наследница Веселого Роджера

ч.8

Борт «Королевской удачи»

Кайонская бухта.

Три дня спустя.

Загрохотал, падая, якорь. «Удача» пришвартовалась в удобной Кайонской бухте у берегов Тортуги.

— Джефри, возьми двоих ребят, пойдешь со мной к губернатору. Проследи, пусть погрузят золото в шлюпку.

— Есть, капитан!

— Джонс, пока меня нет, остаешься на «Удаче». С собой оставишь столько человек, сколько сочтешь нужным. Инглвуду выдели денег сколько скажет, пусть купит лекарств и всего, чего там нужно докторам. За Блейком присмотрите. Только не превращайте корабль в бордель. Если к моему возвращению здесь будут валяться мертвецки пьяные тела, клянусь всеми чертями, я всех спишу на берег. Мне не нужна команда, которая не подчиняется своему капитану. Джонс?

— Есть остаться на «Удаче»!

—Джефри, пойдем. Впрочем, нет, подожди.

Джесс направилась в капитанскую каюту.

— Блейк,— позвала она. — Шлюху хочешь?

Чарльз неопределенно мотнул головой.

— Значит, хочешь,— рассердилась Джесс. — Ты уже надоел своим безмолвным нытьем. Может, еще святошей станешь? Подумаешь, глаз. *** же у тебя остался? Что, по-твоему, я не помню, как ты по девкам бегал? «Джесс, пошла вон из каюты, я отдыхаю»,— передразнила она. — Прекрати хандрить.

Она разгладила его спутанные волосы.

— Так что?

— Не нужно.

— Ну хватит... — Джесс решила поступить по-своему.

— Нет, — ответил он резко.

— Я не пойму, чего ты ломаешься? Меня стесняешься? Раньше вот не стеснялся. А теперь я уже выросла.

— Я... — ответил Чарльз глухо.

Слова не шли с языка.

— Я... — повторил Чарльз.

Джесс нетерпеливо притопнула.

— Ты помнишь Кейт? — спросил он.

— Ну, да, она тебе нравилась. Так что с ней? Ты хочешь, чтобы я ее разыскала?

— Просто справься о ней. Но не говори ей, что со мной случилось.

— Да брось!..

— Я сказал — не говорить! — Чарльз гневно стукнул кулаком по столу. — Джесс, ты молода и не знаешь, что такое быть убогим калекой! Я ведь мужчина!

— Зато ты... — она хотела пошутить «точно не будешь смотреть на других», но слова застряли у нее в горле. Это было бы слишком. — Зато она тебя примет любым, — продолжила она.

— Ты сейчас говоришь, как женщина.

— Я все-таки и есть женщина, — вздохнула Гроза Морей. — К несчастью.

— К счастью. Когда-то...

— Что? — заинтересовалась она. — Ну скажи, Чарли!

Чарльз смешался. Он хотел было рассказать ей о старой гадалке, которая предрекла ему дочь и вместе с ней счастье, но почему-то передумал.

— Позже. Ты сейчас сойдешь на берег?

— Ага.

— Будь осторожна, моя девочка.

— Конечно, буду! Чарли, ну это глупо — беспокоиться за меня! Все, ухожу.

Девушка выскочила и присоединилась к Тейлору. Шлюпка для них была уже спущена, в ней сидели, болтая, гребцы. Две, заполненные гогочущими матросами, уже приближались к берегу, где их ждали крепкие напитки, азартные игры, потасовки, веселые развратницы с пышными формами, — словом, приятный и легкий отдых. Джесс была вполне сносным капитаном: в море — держала дисциплину, на берегу — позволяла своим ребятам расслабляться на полную катушку.

Джесс всегда платила губернатору десятую долю добычи, а посему была желанным гостем в красивом белом доме губернатора. То есть желанным гостем — Джесси терпеть не могла, когда к ней обращались в женском роде. Даже губернатор обращался к ней «мистер Браун», а ее люди всегда обращались к ней «сэр» или «капитан», только старый Риверс и Чарльз Блейк могли позволить себе называть ее «Джесси» или «девочка моя», не вызывая замысловатых ругательств и бурных протестов. Остальные вели себя с ней, как с мужчиной. Наверное, она и ощущала себя скорее мужчиной, чем женщиной. В самом деле, могла ли женщина вести себя так, как юная Джесси Браун?

Волосы она обрезала до плеч, в одежде питала пристрастие к ярким цветам, надевая перед визитом к губернатору ярко-красный камзол, но никогда — платье. С оружием и кораблем она управлялась ловко; глушила ром, перепивая матросов; употребляла в повседневной жизни такие крепкие словечки, что видавшие виды, просоленные морские волки краснели как мальчишки; смеялась над скабрезностями моряков и сама говорила не менее пошлые вещи. Но несмотря на все это ее женская природа не давала ей надолго забыть, к какому полу она принадлежит, и в иные дни она даже жалела, что не родилась мальчиком.

Больше всего Джесси была привязана к Блейку, который заменил ей отца, и к старому Риверсу. Оба они в ней души не чаяли. Быть может, такая привязанность жестоких пиратов к этой девушке кажется неправдоподобной; но все же далеко не все пираты были безжалостными негодяями и алчными мерзавцами. На этот путь шли самые разные люди: и бывшие рабы с плантаций, и те, кто запутался долгах, и порой даже весьма набожные люди, нанимающиеся только на те корабли, где был священник.