Наследница Византии
Наследница Византии. Глава 4
Остальное, как говорится, дело техники.
Английская роза как будто по случайности оказалась в этом кафе, и Алекс Ротарь был мгновенно очарован. Именно такую женщину он хотел бы видеть рядом с собой. Несмотря на всю свою искушенность, Алекс так и не нашел в женщинах того, что искал. Он жил на три страны, имел много знакомых, вращался в самых различных кругах, но с течением времени все больше убеждался, что ничего нового о женщинах ему уже не узнать. И ничего хорошего – тоже. Когда он приезжал в Москву, он видел буквально толпы девчонок с внешностью «под Анджелину Джоли». Это были красивые, хоть и переделанные ножом пластического хирурга, девушки с парочкой высших образований. Работали они или не работали – не важно. Так или иначе, они все искали себе спонсора. Можно сказать, что вся Москва была заполнена этими красивыми, хищными, полуголодными девчонками. Что касается англичанок, то с ними, с одной стороны, было проще, с другой стороны – сложнее. Они не искали содержание. Они вообще жили в каком-то непонятном Алексу мире. Он рассматривал девушек только из приличных английских семей, так называемый «миддл класс», со своей стороны, родители девушек тоже довольно долгое время присматривались к нему. Но если он, в конце концов, отвечал всем предъявляемым требованиям, то девушки – его требованиям не отвечали. Они учились в престижных университетах, посещали скачки и носили сшитые на заказ шляпки. Но уже к вечеру, когда скачки заканчивались, эти приличные девушки сметали весь алкоголь с прилавков близлежащих магазинов. Они легко ложились в постель и легко забывали об этом. Это невероятно удивляло Алекса; русским, даже самым прожженным, такое поведение было несвойственно. У него складывалось ощущение, что англичанкам все равно с кем быть, главное – напиться и поржать.
Натали привлекла Алекса. Хотя бы тем, что, обладая прекрасными внешними данными и вращаясь в том обществе, которое было ему невероятно знакомо, она не опустилась ни до уровня московских охотниц, которые, сколько бы ни было у них денег, жаждали больше, ни до уровня английских девушек, для которых традиции, да и просто правила приличия, стали пережитком прошлого.
– Вы давно в Лондоне? – спросил Алекс. – Вы с Ирой вместе учились?
– Нет, – ответила Натали, – училась я в России. После учебы мне и в России предлагали неплохую работу. Но что поделаешь, потянуло на родину предков.
– На родину предков?
– У меня шотландские корни, – сказала Натали, глядя ему в глаза, –один из моих предков, Александр Огильви происходил из древнего шотландского рода Огилви. Сначала он служил в английском флоте. Вполне успешно. Но в 1783 году он подался на службу в Россию. Он стал родоначальником ветви Огильви, к которой я и принадлежу.
– Потрясающе! Как думаете, почему он это сделал? То есть, переехал в Россию…
– Кто же может сказать? Вы знаете, у меня есть две версии. Думаю, не все рождаются в той стране, в которой им на самом деле необходимо родиться. Бывает, что родился в одной стране, а тянет тебя в совершенно другое место. Тебе там ближе. Тебе там лучше. Это своего рода предназначение.
– Интересно…– Алекс сделал глоток пива и внимательно посмотрел на Натали.
– Я думаю, у каждого есть судьба. Но реализуется она по-разному. А вторая версия: родоначальнику моего рода просто предложили большее жалованье.
– Да уж, сделали предложение, от которого он не в силах отказаться…
– Что-то вроде того. Но дело не только в деньгах. Человека что-то ведет по жизни. И это надо признать. Не смейтесь, пожалуйста… – Натали пригубила вино и слегка коснулась руки Алекса.
– Я вовсе не смеюсь, – заверил ее Алекс Ротарь, – напротив, мне очень интересно вас слушать.
– Знаете, наверное, я фаталистка, – продолжала Натали, – я верю, что все не просто так, и наши действия зачастую имеют далеко идущие последствия. Вот мой предок, соглашаясь на службу в Астраханском порту, думал просто о деньгах, но и представить себе не мог, что станет родоначальником рода Огильви. Дослужится до адмирала. И навсегда впишет свое имя в историю некогда чужой страны.
Алекс кивнул головой. Он был поражен.
Английская леди. С родословной. Алекс смотрел на нее и не мог поверить.
– Я бы хотела побывать в своем родовом замке, – говорила Натали, не спеша потягивая вино. – Он сохранился. Вообще меня всегда интересовала история Шотландии, даже тогда, когда я еще не знала о своих корнях. Меня необычайно привлекали кланы, войны, все эти невероятные истории… Но, честно говоря, до определенного возраста я мало ею интересовалась, – призналась Натали, – вот только пару лет назад я заставила бабушку рассказать все, что она знала о наших предках. Она, к сожалению, в последние годы не очень хорошо все помнила и не очень связно мне рассказала. Но я записала все. К сожалению, раньше, в школьные годы у меня был ветер в голове, и я не очень-то ее слушала…
– Понимаю… А остальные ваши предки? Чем они занимались, как жили? Вам что-то известно о них?
– Не так много, – призналась Натали, – исторически так сложилось, что мои предки занимались военным делом. Были опорой королевской власти в Шотландии. Хотя, конечно, были среди них и те, кто противился английской власти. Так, например, сыновья Патрика Огилви поддерживали Роберта Брюса. В общем, всякое бывало. Так что мои предки все больше были по военной части. Можно сказать, что первым производственником, заводчанином, так сказать, был Николай Александрович Огильви. Он всю жизнь проработал горным инженером. Участвовал в поисках золота на Урале. Потом руководил горными заводами.
– Получается, это был ваш пра-прадед?
– Нет, мой пра-прадед – его родной брат Николай Николаевич Огильви, моя мать – его правнучка. Она единственная из всех Огилви не эмигрировала, осталась в России…Так странно все это. Я часто думаю о том, что мои предки приехали в Россию в поимках лучшей доли…Кто же знал, что потом эмигрировать придется уже оттуда…
– Ваши предки эмигрировали? – спросил Алекс.
– Не все. Прошу вас. Не надо.
Натали коснулась пальцами уголков глаз. Затем, собравшись с силами, продолжала:
– Моя мать оказалась единственной из Огильви, кто остался в России. Остальные все эмигрировали сначала в Харбин, а затем в США. К тому времени она уже вышла замуж за Александра Соловьева, родилась я.
– В США? А где в США живут ваши родственники?
– В Сан- Франциско, – не моргнув глазом ответила Натали.
– Люблю этот город, – оживился Алекс, – несмотря на своеобразный климат. Вы там бывали у родни?
– Бывала. Но давно, мне было лет четырнадцать. Мне, конечно, понравился город, тем более, что до этого я не была в Америке. Но, честно говоря, я ожидала большего.
– Чего именно ожидали?
Натали пожала плечами.
– Чего-то большого и грандиозного. А тут… Я за три дня пешком исходила половину Сан-Франциско. Знаете, какой русский город он мне напомнил? Владивосток. Такие же сопки.
Алекс рассмеялся. А ведь она была права!
– Мне кажется, Владивосток по крутизне сопок уступает!
Компания отправилась в один из клубов. Однако и там Алекс все время старался пообщаться с ней в чил-ауте. Он продолжал спрашивать ее о родных. В том числе и о родителях, которые остались в России. Его интерес был неподдельным. Ирина со вздохом взглянула на Алекса и отправилась на танцпол.
– У меня есть друг. Он очень интересуется историей Шотландии. Он вам может много чего порассказать, в том числе, и о вашем клане. Может, рванем в Шотландию на выходные? Думаю, он сможет с нами поехать. Проведет для вас экскурсию.
– С удовольствием.
Со стороны отца – шотландская аристократка. Это тебе не ирландка, к которым иначе, чем к собакам не относились. Это горы, кровь и гордость. На большее он точно не может рассчитывать.
И при этом она вся была соткана из того, непостижимо родного, русского, давно знакомого и безопасного, что он хотел исторгнуть из самого себя, но у него не очень получалось. Представительница старинного шотландского рода, Натали получила прекрасное образование и теперь была современной работающей девушкой. Скромной, но знающей себе цену. То, что ему не удавалось найти, вдруг оказалось совсем рядом.
Да и вообще она была не из бедных. Это сразу чувствовалось.
Не последнюю роль сыграла и внешность Натали. Алекс не мог насмотреться на нее. Ее экзотическая загадочная внешность резко контрастировала с привычными ему англичанками, немками и русскими. У Натали действительно была если не экзотическая, то, как минимум, непривычная внешность для туманного Альбиона. У нее были странные черно-золотые волосы. На первый взгляд они казались иссиня-черными, однако, если приглядеться, то становилось ясно, что среди черных волос были протянуты тончайшие золотистые пряди. На солнце ее кудри золотились и блестели, переливаясь, словно волосы были покрыты тончайшей золотой сеточкой или вплетены были в них тонкие нити жемчужной диадемы. Ее кожа была золотисто-смуглой, однако за время, проведенное в Лондоне, кожа посветлела, утратила восточную смуглость, остался только золотисто-бронзовый оттенок, особенно заметный на скулах, а по-детски круглые щеки, еще больше усиливающие впечатление юности, были покрыты легким, почти розовым румянцем.
Алекс никогда и ни у кого не видел таких черных глаз. Они не были карими, не были коричневыми. Они были именно черными, ненамного светлее зрачков, огромными и прекрасными. И, точно также, как глаза в обрамлении густых черных ресниц всегда казались накрашенными, ее пунцовые губы всегда казались обведенными карандашом.
Загадочная экзотическая утонченная внешность. Непривычная. Странная. Даже для России. Где-то к ее крови примешался Восток, но где конкретно – это ей самой было неведомо.
Впрочем, для шотландской аристократки ее внешность была вполне подходящей.
Остальное, как говорится, дело техники.
Английская роза как будто по случайности оказалась в этом кафе, и Алекс Ротарь был мгновенно очарован. Именно такую женщину он хотел бы видеть рядом с собой. Несмотря на всю свою искушенность, Алекс так и не нашел в женщинах того, что искал. Он жил на три страны, имел много знакомых, вращался в самых различных кругах, но с течением времени все больше убеждался, что ничего нового о женщинах ему уже не узнать. И ничего хорошего – тоже. Когда он приезжал в Москву, он видел буквально толпы девчонок с внешностью «под Анджелину Джоли». Это были красивые, хоть и переделанные ножом пластического хирурга, девушки с парочкой высших образований. Работали они или не работали – не важно. Так или иначе, они все искали себе спонсора. Можно сказать, что вся Москва была заполнена этими красивыми, хищными, полуголодными девчонками. Что касается англичанок, то с ними, с одной стороны, было проще, с другой стороны – сложнее. Они не искали содержание. Они вообще жили в каком-то непонятном Алексу мире. Он рассматривал девушек только из приличных английских семей, так называемый «миддл класс», со своей стороны, родители девушек тоже довольно долгое время присматривались к нему. Но если он, в конце концов, отвечал всем предъявляемым требованиям, то девушки – его требованиям не отвечали. Они учились в престижных университетах, посещали скачки и носили сшитые на заказ шляпки. Но уже к вечеру, когда скачки заканчивались, эти приличные девушки сметали весь алкоголь с прилавков близлежащих магазинов. Они легко ложились в постель и легко забывали об этом. Это невероятно удивляло Алекса; русским, даже самым прожженным, такое поведение было несвойственно. У него складывалось ощущение, что англичанкам все равно с кем быть, главное – напиться и поржать.
Натали привлекла Алекса. Хотя бы тем, что, обладая прекрасными внешними данными и вращаясь в том обществе, которое было ему невероятно знакомо, она не опустилась ни до уровня московских охотниц, которые, сколько бы ни было у них денег, жаждали больше, ни до уровня английских девушек, для которых традиции, да и просто правила приличия, стали пережитком прошлого.
– Вы давно в Лондоне? – спросил Алекс. – Вы с Ирой вместе учились?
– Нет, – ответила Натали, – училась я в России. После учебы мне и в России предлагали неплохую работу. Но что поделаешь, потянуло на родину предков.
– На родину предков?
– У меня шотландские корни, – сказала Натали, глядя ему в глаза, –один из моих предков, Александр Огильви происходил из древнего шотландского рода Огилви. Сначала он служил в английском флоте. Вполне успешно. Но в 1783 году он подался на службу в Россию. Он стал родоначальником ветви Огильви, к которой я и принадлежу.
– Потрясающе! Как думаете, почему он это сделал? То есть, переехал в Россию…
– Кто же может сказать? Вы знаете, у меня есть две версии. Думаю, не все рождаются в той стране, в которой им на самом деле необходимо родиться. Бывает, что родился в одной стране, а тянет тебя в совершенно другое место. Тебе там ближе. Тебе там лучше. Это своего рода предназначение.
– Интересно…– Алекс сделал глоток пива и внимательно посмотрел на Натали.
– Я думаю, у каждого есть судьба. Но реализуется она по-разному. А вторая версия: родоначальнику моего рода просто предложили большее жалованье.
– Да уж, сделали предложение, от которого он не в силах отказаться…
– Что-то вроде того. Но дело не только в деньгах. Человека что-то ведет по жизни. И это надо признать. Не смейтесь, пожалуйста… – Натали пригубила вино и слегка коснулась руки Алекса.
– Я вовсе не смеюсь, – заверил ее Алекс Ротарь, – напротив, мне очень интересно вас слушать.
– Знаете, наверное, я фаталистка, – продолжала Натали, – я верю, что все не просто так, и наши действия зачастую имеют далеко идущие последствия. Вот мой предок, соглашаясь на службу в Астраханском порту, думал просто о деньгах, но и представить себе не мог, что станет родоначальником рода Огильви. Дослужится до адмирала. И навсегда впишет свое имя в историю некогда чужой страны.
Алекс кивнул головой. Он был поражен.
Английская леди. С родословной. Алекс смотрел на нее и не мог поверить.
– Я бы хотела побывать в своем родовом замке, – говорила Натали, не спеша потягивая вино. – Он сохранился. Вообще меня всегда интересовала история Шотландии, даже тогда, когда я еще не знала о своих корнях. Меня необычайно привлекали кланы, войны, все эти невероятные истории… Но, честно говоря, до определенного возраста я мало ею интересовалась, – призналась Натали, – вот только пару лет назад я заставила бабушку рассказать все, что она знала о наших предках. Она, к сожалению, в последние годы не очень хорошо все помнила и не очень связно мне рассказала. Но я записала все. К сожалению, раньше, в школьные годы у меня был ветер в голове, и я не очень-то ее слушала…
– Понимаю… А остальные ваши предки? Чем они занимались, как жили? Вам что-то известно о них?
– Не так много, – призналась Натали, – исторически так сложилось, что мои предки занимались военным делом. Были опорой королевской власти в Шотландии. Хотя, конечно, были среди них и те, кто противился английской власти. Так, например, сыновья Патрика Огилви поддерживали Роберта Брюса. В общем, всякое бывало. Так что мои предки все больше были по военной части. Можно сказать, что первым производственником, заводчанином, так сказать, был Николай Александрович Огильви. Он всю жизнь проработал горным инженером. Участвовал в поисках золота на Урале. Потом руководил горными заводами.
– Получается, это был ваш пра-прадед?
– Нет, мой пра-прадед – его родной брат Николай Николаевич Огильви, моя мать – его правнучка. Она единственная из всех Огилви не эмигрировала, осталась в России…Так странно все это. Я часто думаю о том, что мои предки приехали в Россию в поимках лучшей доли…Кто же знал, что потом эмигрировать придется уже оттуда…
– Ваши предки эмигрировали? – спросил Алекс.
– Не все. Прошу вас. Не надо.
Натали коснулась пальцами уголков глаз. Затем, собравшись с силами, продолжала:
– Моя мать оказалась единственной из Огильви, кто остался в России. Остальные все эмигрировали сначала в Харбин, а затем в США. К тому времени она уже вышла замуж за Александра Соловьева, родилась я.
– В США? А где в США живут ваши родственники?
– В Сан- Франциско, – не моргнув глазом ответила Натали.
– Люблю этот город, – оживился Алекс, – несмотря на своеобразный климат. Вы там бывали у родни?
– Бывала. Но давно, мне было лет четырнадцать. Мне, конечно, понравился город, тем более, что до этого я не была в Америке. Но, честно говоря, я ожидала большего.
– Чего именно ожидали?
Натали пожала плечами.
– Чего-то большого и грандиозного. А тут… Я за три дня пешком исходила половину Сан-Франциско. Знаете, какой русский город он мне напомнил? Владивосток. Такие же сопки.
Алекс рассмеялся. А ведь она была права!
– Мне кажется, Владивосток по крутизне сопок уступает!
Компания отправилась в один из клубов. Однако и там Алекс все время старался пообщаться с ней в чил-ауте. Он продолжал спрашивать ее о родных. В том числе и о родителях, которые остались в России. Его интерес был неподдельным. Ирина со вздохом взглянула на Алекса и отправилась на танцпол.
– У меня есть друг. Он очень интересуется историей Шотландии. Он вам может много чего порассказать, в том числе, и о вашем клане. Может, рванем в Шотландию на выходные? Думаю, он сможет с нами поехать. Проведет для вас экскурсию.
– С удовольствием.
Со стороны отца – шотландская аристократка. Это тебе не ирландка, к которым иначе, чем к собакам не относились. Это горы, кровь и гордость. На большее он точно не может рассчитывать.
И при этом она вся была соткана из того, непостижимо родного, русского, давно знакомого и безопасного, что он хотел исторгнуть из самого себя, но у него не очень получалось. Представительница старинного шотландского рода, Натали получила прекрасное образование и теперь была современной работающей девушкой. Скромной, но знающей себе цену. То, что ему не удавалось найти, вдруг оказалось совсем рядом.
Да и вообще она была не из бедных. Это сразу чувствовалось.
Не последнюю роль сыграла и внешность Натали. Алекс не мог насмотреться на нее. Ее экзотическая загадочная внешность резко контрастировала с привычными ему англичанками, немками и русскими. У Натали действительно была если не экзотическая, то, как минимум, непривычная внешность для туманного Альбиона. У нее были странные черно-золотые волосы. На первый взгляд они казались иссиня-черными, однако, если приглядеться, то становилось ясно, что среди черных волос были протянуты тончайшие золотистые пряди. На солнце ее кудри золотились и блестели, переливаясь, словно волосы были покрыты тончайшей золотой сеточкой или вплетены были в них тонкие нити жемчужной диадемы. Ее кожа была золотисто-смуглой, однако за время, проведенное в Лондоне, кожа посветлела, утратила восточную смуглость, остался только золотисто-бронзовый оттенок, особенно заметный на скулах, а по-детски круглые щеки, еще больше усиливающие впечатление юности, были покрыты легким, почти розовым румянцем.
Алекс никогда и ни у кого не видел таких черных глаз. Они не были карими, не были коричневыми. Они были именно черными, ненамного светлее зрачков, огромными и прекрасными. И, точно также, как глаза в обрамлении густых черных ресниц всегда казались накрашенными, ее пунцовые губы всегда казались обведенными карандашом.
Загадочная экзотическая утонченная внешность. Непривычная. Странная. Даже для России. Где-то к ее крови примешался Восток, но где конкретно – это ей самой было неведомо.
Впрочем, для шотландской аристократки ее внешность была вполне подходящей.
Остальное, как говорится, дело техники.
Английская роза как будто по случайности оказалась в этом кафе, и Алекс Ротарь был мгновенно очарован. Именно такую женщину он хотел бы видеть рядом с собой. Несмотря на всю свою искушенность, Алекс так и не нашел в женщинах того, что искал. Он жил на три страны, имел много знакомых, вращался в самых различных кругах, но с течением времени все больше убеждался, что ничего нового о женщинах ему уже не узнать. И ничего хорошего – тоже. Когда он приезжал в Москву, он видел буквально толпы девчонок с внешностью «под Анджелину Джоли». Это были красивые, хоть и переделанные ножом пластического хирурга, девушки с парочкой высших образований. Работали они или не работали – не важно. Так или иначе, они все искали себе спонсора. Можно сказать, что вся Москва была заполнена этими красивыми, хищными, полуголодными девчонками. Что касается англичанок, то с ними, с одной стороны, было проще, с другой стороны – сложнее. Они не искали содержание. Они вообще жили в каком-то непонятном Алексу мире. Он рассматривал девушек только из приличных английских семей, так называемый «миддл класс», со своей стороны, родители девушек тоже довольно долгое время присматривались к нему. Но если он, в конце концов, отвечал всем предъявляемым требованиям, то девушки – его требованиям не отвечали. Они учились в престижных университетах, посещали скачки и носили сшитые на заказ шляпки. Но уже к вечеру, когда скачки заканчивались, эти приличные девушки сметали весь алкоголь с прилавков близлежащих магазинов. Они легко ложились в постель и легко забывали об этом. Это невероятно удивляло Алекса; русским, даже самым прожженным, такое поведение было несвойственно. У него складывалось ощущение, что англичанкам все равно с кем быть, главное – напиться и поржать.
Натали привлекла Алекса. Хотя бы тем, что, обладая прекрасными внешними данными и вращаясь в том обществе, которое было ему невероятно знакомо, она не опустилась ни до уровня московских охотниц, которые, сколько бы ни было у них денег, жаждали больше, ни до уровня английских девушек, для которых традиции, да и просто правила приличия, стали пережитком прошлого.
– Вы давно в Лондоне? – спросил Алекс. – Вы с Ирой вместе учились?
– Нет, – ответила Натали, – училась я в России. После учебы мне и в России предлагали неплохую работу. Но что поделаешь, потянуло на родину предков.
– На родину предков?
– У меня шотландские корни, – сказала Натали, глядя ему в глаза, –один из моих предков, Александр Огильви происходил из древнего шотландского рода Огилви. Сначала он служил в английском флоте. Вполне успешно. Но в 1783 году он подался на службу в Россию. Он стал родоначальником ветви Огильви, к которой я и принадлежу.
– Потрясающе! Как думаете, почему он это сделал? То есть, переехал в Россию…
– Кто же может сказать? Вы знаете, у меня есть две версии. Думаю, не все рождаются в той стране, в которой им на самом деле необходимо родиться. Бывает, что родился в одной стране, а тянет тебя в совершенно другое место. Тебе там ближе. Тебе там лучше. Это своего рода предназначение.
– Интересно…– Алекс сделал глоток пива и внимательно посмотрел на Натали.
– Я думаю, у каждого есть судьба. Но реализуется она по-разному. А вторая версия: родоначальнику моего рода просто предложили большее жалованье.
– Да уж, сделали предложение, от которого он не в силах отказаться…
– Что-то вроде того. Но дело не только в деньгах. Человека что-то ведет по жизни. И это надо признать. Не смейтесь, пожалуйста… – Натали пригубила вино и слегка коснулась руки Алекса.
– Я вовсе не смеюсь, – заверил ее Алекс Ротарь, – напротив, мне очень интересно вас слушать.
– Знаете, наверное, я фаталистка, – продолжала Натали, – я верю, что все не просто так, и наши действия зачастую имеют далеко идущие последствия. Вот мой предок, соглашаясь на службу в Астраханском порту, думал просто о деньгах, но и представить себе не мог, что станет родоначальником рода Огильви. Дослужится до адмирала. И навсегда впишет свое имя в историю некогда чужой страны.
Алекс кивнул головой. Он был поражен.
Английская леди. С родословной. Алекс смотрел на нее и не мог поверить.
– Я бы хотела побывать в своем родовом замке, – говорила Натали, не спеша потягивая вино. – Он сохранился. Вообще меня всегда интересовала история Шотландии, даже тогда, когда я еще не знала о своих корнях. Меня необычайно привлекали кланы, войны, все эти невероятные истории… Но, честно говоря, до определенного возраста я мало ею интересовалась, – призналась Натали, – вот только пару лет назад я заставила бабушку рассказать все, что она знала о наших предках. Она, к сожалению, в последние годы не очень хорошо все помнила и не очень связно мне рассказала. Но я записала все. К сожалению, раньше, в школьные годы у меня был ветер в голове, и я не очень-то ее слушала…
– Понимаю… А остальные ваши предки? Чем они занимались, как жили? Вам что-то известно о них?
– Не так много, – призналась Натали, – исторически так сложилось, что мои предки занимались военным делом. Были опорой королевской власти в Шотландии. Хотя, конечно, были среди них и те, кто противился английской власти. Так, например, сыновья Патрика Огилви поддерживали Роберта Брюса. В общем, всякое бывало. Так что мои предки все больше были по военной части. Можно сказать, что первым производственником, заводчанином, так сказать, был Николай Александрович Огильви. Он всю жизнь проработал горным инженером. Участвовал в поисках золота на Урале. Потом руководил горными заводами.
– Получается, это был ваш пра-прадед?
– Нет, мой пра-прадед – его родной брат Николай Николаевич Огильви, моя мать – его правнучка. Она единственная из всех Огилви не эмигрировала, осталась в России…Так странно все это. Я часто думаю о том, что мои предки приехали в Россию в поимках лучшей доли…Кто же знал, что потом эмигрировать придется уже оттуда…
– Ваши предки эмигрировали? – спросил Алекс.
– Не все. Прошу вас. Не надо.
Натали коснулась пальцами уголков глаз. Затем, собравшись с силами, продолжала:
– Моя мать оказалась единственной из Огильви, кто остался в России. Остальные все эмигрировали сначала в Харбин, а затем в США. К тому времени она уже вышла замуж за Александра Соловьева, родилась я.
– В США? А где в США живут ваши родственники?
– В Сан- Франциско, – не моргнув глазом ответила Натали.
– Люблю этот город, – оживился Алекс, – несмотря на своеобразный климат. Вы там бывали у родни?
– Бывала. Но давно, мне было лет четырнадцать. Мне, конечно, понравился город, тем более, что до этого я не была в Америке. Но, честно говоря, я ожидала большего.
– Чего именно ожидали?
Натали пожала плечами.
– Чего-то большого и грандиозного. А тут… Я за три дня пешком исходила половину Сан-Франциско. Знаете, какой русский город он мне напомнил? Владивосток. Такие же сопки.
Алекс рассмеялся. А ведь она была права!
– Мне кажется, Владивосток по крутизне сопок уступает!
Компания отправилась в один из клубов. Однако и там Алекс все время старался пообщаться с ней в чил-ауте. Он продолжал спрашивать ее о родных. В том числе и о родителях, которые остались в России. Его интерес был неподдельным. Ирина со вздохом взглянула на Алекса и отправилась на танцпол.
– У меня есть друг. Он очень интересуется историей Шотландии. Он вам может много чего порассказать, в том числе, и о вашем клане. Может, рванем в Шотландию на выходные? Думаю, он сможет с нами поехать. Проведет для вас экскурсию.
– С удовольствием.
Со стороны отца – шотландская аристократка. Это тебе не ирландка, к которым иначе, чем к собакам не относились. Это горы, кровь и гордость. На большее он точно не может рассчитывать.
И при этом она вся была соткана из того, непостижимо родного, русского, давно знакомого и безопасного, что он хотел исторгнуть из самого себя, но у него не очень получалось. Представительница старинного шотландского рода, Натали получила прекрасное образование и теперь была современной работающей девушкой. Скромной, но знающей себе цену. То, что ему не удавалось найти, вдруг оказалось совсем рядом.
Да и вообще она была не из бедных. Это сразу чувствовалось.
Не последнюю роль сыграла и внешность Натали. Алекс не мог насмотреться на нее. Ее экзотическая загадочная внешность резко контрастировала с привычными ему англичанками, немками и русскими. У Натали действительно была если не экзотическая, то, как минимум, непривычная внешность для туманного Альбиона. У нее были странные черно-золотые волосы. На первый взгляд они казались иссиня-черными, однако, если приглядеться, то становилось ясно, что среди черных волос были протянуты тончайшие золотистые пряди. На солнце ее кудри золотились и блестели, переливаясь, словно волосы были покрыты тончайшей золотой сеточкой или вплетены были в них тонкие нити жемчужной диадемы. Ее кожа была золотисто-смуглой, однако за время, проведенное в Лондоне, кожа посветлела, утратила восточную смуглость, остался только золотисто-бронзовый оттенок, особенно заметный на скулах, а по-детски круглые щеки, еще больше усиливающие впечатление юности, были покрыты легким, почти розовым румянцем.
Алекс никогда и ни у кого не видел таких черных глаз. Они не были карими, не были коричневыми. Они были именно черными, ненамного светлее зрачков, огромными и прекрасными. И, точно также, как глаза в обрамлении густых черных ресниц всегда казались накрашенными, ее пунцовые губы всегда казались обведенными карандашом.
Загадочная экзотическая утонченная внешность. Непривычная. Странная. Даже для России. Где-то к ее крови примешался Восток, но где конкретно – это ей самой было неведомо.
Впрочем, для шотландской аристократки ее внешность была вполне подходящей.
Остальное, как говорится, дело техники.
Английская роза как будто по случайности оказалась в этом кафе, и Алекс Ротарь был мгновенно очарован. Именно такую женщину он хотел бы видеть рядом с собой. Несмотря на всю свою искушенность, Алекс так и не нашел в женщинах того, что искал. Он жил на три страны, имел много знакомых, вращался в самых различных кругах, но с течением времени все больше убеждался, что ничего нового о женщинах ему уже не узнать. И ничего хорошего – тоже. Когда он приезжал в Москву, он видел буквально толпы девчонок с внешностью «под Анджелину Джоли». Это были красивые, хоть и переделанные ножом пластического хирурга, девушки с парочкой высших образований. Работали они или не работали – не важно. Так или иначе, они все искали себе спонсора. Можно сказать, что вся Москва была заполнена этими красивыми, хищными, полуголодными девчонками. Что касается англичанок, то с ними, с одной стороны, было проще, с другой стороны – сложнее. Они не искали содержание. Они вообще жили в каком-то непонятном Алексу мире. Он рассматривал девушек только из приличных английских семей, так называемый «миддл класс», со своей стороны, родители девушек тоже довольно долгое время присматривались к нему. Но если он, в конце концов, отвечал всем предъявляемым требованиям, то девушки – его требованиям не отвечали. Они учились в престижных университетах, посещали скачки и носили сшитые на заказ шляпки. Но уже к вечеру, когда скачки заканчивались, эти приличные девушки сметали весь алкоголь с прилавков близлежащих магазинов. Они легко ложились в постель и легко забывали об этом. Это невероятно удивляло Алекса; русским, даже самым прожженным, такое поведение было несвойственно. У него складывалось ощущение, что англичанкам все равно с кем быть, главное – напиться и поржать.
Натали привлекла Алекса. Хотя бы тем, что, обладая прекрасными внешними данными и вращаясь в том обществе, которое было ему невероятно знакомо, она не опустилась ни до уровня московских охотниц, которые, сколько бы ни было у них денег, жаждали больше, ни до уровня английских девушек, для которых традиции, да и просто правила приличия, стали пережитком прошлого.
– Вы давно в Лондоне? – спросил Алекс. – Вы с Ирой вместе учились?
– Нет, – ответила Натали, – училась я в России. После учебы мне и в России предлагали неплохую работу. Но что поделаешь, потянуло на родину предков.
– На родину предков?
– У меня шотландские корни, – сказала Натали, глядя ему в глаза, –один из моих предков, Александр Огильви происходил из древнего шотландского рода Огилви. Сначала он служил в английском флоте. Вполне успешно. Но в 1783 году он подался на службу в Россию. Он стал родоначальником ветви Огильви, к которой я и принадлежу.
– Потрясающе! Как думаете, почему он это сделал? То есть, переехал в Россию…
– Кто же может сказать? Вы знаете, у меня есть две версии. Думаю, не все рождаются в той стране, в которой им на самом деле необходимо родиться. Бывает, что родился в одной стране, а тянет тебя в совершенно другое место. Тебе там ближе. Тебе там лучше. Это своего рода предназначение.
– Интересно…– Алекс сделал глоток пива и внимательно посмотрел на Натали.
– Я думаю, у каждого есть судьба. Но реализуется она по-разному. А вторая версия: родоначальнику моего рода просто предложили большее жалованье.
– Да уж, сделали предложение, от которого он не в силах отказаться…
– Что-то вроде того. Но дело не только в деньгах. Человека что-то ведет по жизни. И это надо признать. Не смейтесь, пожалуйста… – Натали пригубила вино и слегка коснулась руки Алекса.
– Я вовсе не смеюсь, – заверил ее Алекс Ротарь, – напротив, мне очень интересно вас слушать.
– Знаете, наверное, я фаталистка, – продолжала Натали, – я верю, что все не просто так, и наши действия зачастую имеют далеко идущие последствия. Вот мой предок, соглашаясь на службу в Астраханском порту, думал просто о деньгах, но и представить себе не мог, что станет родоначальником рода Огильви. Дослужится до адмирала. И навсегда впишет свое имя в историю некогда чужой страны.
Алекс кивнул головой. Он был поражен.
Английская леди. С родословной. Алекс смотрел на нее и не мог поверить.
– Я бы хотела побывать в своем родовом замке, – говорила Натали, не спеша потягивая вино. – Он сохранился. Вообще меня всегда интересовала история Шотландии, даже тогда, когда я еще не знала о своих корнях. Меня необычайно привлекали кланы, войны, все эти невероятные истории… Но, честно говоря, до определенного возраста я мало ею интересовалась, – призналась Натали, – вот только пару лет назад я заставила бабушку рассказать все, что она знала о наших предках. Она, к сожалению, в последние годы не очень хорошо все помнила и не очень связно мне рассказала. Но я записала все. К сожалению, раньше, в школьные годы у меня был ветер в голове, и я не очень-то ее слушала…
– Понимаю… А остальные ваши предки? Чем они занимались, как жили? Вам что-то известно о них?
– Не так много, – призналась Натали, – исторически так сложилось, что мои предки занимались военным делом. Были опорой королевской власти в Шотландии. Хотя, конечно, были среди них и те, кто противился английской власти. Так, например, сыновья Патрика Огилви поддерживали Роберта Брюса. В общем, всякое бывало. Так что мои предки все больше были по военной части. Можно сказать, что первым производственником, заводчанином, так сказать, был Николай Александрович Огильви. Он всю жизнь проработал горным инженером. Участвовал в поисках золота на Урале. Потом руководил горными заводами.
– Получается, это был ваш пра-прадед?
– Нет, мой пра-прадед – его родной брат Николай Николаевич Огильви, моя мать – его правнучка. Она единственная из всех Огилви не эмигрировала, осталась в России…Так странно все это. Я часто думаю о том, что мои предки приехали в Россию в поимках лучшей доли…Кто же знал, что потом эмигрировать придется уже оттуда…
– Ваши предки эмигрировали? – спросил Алекс.
– Не все. Прошу вас. Не надо.
Натали коснулась пальцами уголков глаз. Затем, собравшись с силами, продолжала:
– Моя мать оказалась единственной из Огильви, кто остался в России. Остальные все эмигрировали сначала в Харбин, а затем в США. К тому времени она уже вышла замуж за Александра Соловьева, родилась я.
– В США? А где в США живут ваши родственники?
– В Сан- Франциско, – не моргнув глазом ответила Натали.
– Люблю этот город, – оживился Алекс, – несмотря на своеобразный климат. Вы там бывали у родни?
– Бывала. Но давно, мне было лет четырнадцать. Мне, конечно, понравился город, тем более, что до этого я не была в Америке. Но, честно говоря, я ожидала большего.
– Чего именно ожидали?
Натали пожала плечами.
– Чего-то большого и грандиозного. А тут… Я за три дня пешком исходила половину Сан-Франциско. Знаете, какой русский город он мне напомнил? Владивосток. Такие же сопки.
Алекс рассмеялся. А ведь она была права!
– Мне кажется, Владивосток по крутизне сопок уступает!
Компания отправилась в один из клубов. Однако и там Алекс все время старался пообщаться с ней в чил-ауте. Он продолжал спрашивать ее о родных. В том числе и о родителях, которые остались в России. Его интерес был неподдельным. Ирина со вздохом взглянула на Алекса и отправилась на танцпол.
– У меня есть друг. Он очень интересуется историей Шотландии. Он вам может много чего порассказать, в том числе, и о вашем клане. Может, рванем в Шотландию на выходные? Думаю, он сможет с нами поехать. Проведет для вас экскурсию.
– С удовольствием.
Со стороны отца – шотландская аристократка. Это тебе не ирландка, к которым иначе, чем к собакам не относились. Это горы, кровь и гордость. На большее он точно не может рассчитывать.
И при этом она вся была соткана из того, непостижимо родного, русского, давно знакомого и безопасного, что он хотел исторгнуть из самого себя, но у него не очень получалось. Представительница старинного шотландского рода, Натали получила прекрасное образование и теперь была современной работающей девушкой. Скромной, но знающей себе цену. То, что ему не удавалось найти, вдруг оказалось совсем рядом.
Да и вообще она была не из бедных. Это сразу чувствовалось.
Не последнюю роль сыграла и внешность Натали. Алекс не мог насмотреться на нее. Ее экзотическая загадочная внешность резко контрастировала с привычными ему англичанками, немками и русскими. У Натали действительно была если не экзотическая, то, как минимум, непривычная внешность для туманного Альбиона. У нее были странные черно-золотые волосы. На первый взгляд они казались иссиня-черными, однако, если приглядеться, то становилось ясно, что среди черных волос были протянуты тончайшие золотистые пряди. На солнце ее кудри золотились и блестели, переливаясь, словно волосы были покрыты тончайшей золотой сеточкой или вплетены были в них тонкие нити жемчужной диадемы. Ее кожа была золотисто-смуглой, однако за время, проведенное в Лондоне, кожа посветлела, утратила восточную смуглость, остался только золотисто-бронзовый оттенок, особенно заметный на скулах, а по-детски круглые щеки, еще больше усиливающие впечатление юности, были покрыты легким, почти розовым румянцем.
Алекс никогда и ни у кого не видел таких черных глаз. Они не были карими, не были коричневыми. Они были именно черными, ненамного светлее зрачков, огромными и прекрасными. И, точно также, как глаза в обрамлении густых черных ресниц всегда казались накрашенными, ее пунцовые губы всегда казались обведенными карандашом.
Загадочная экзотическая утонченная внешность. Непривычная. Странная. Даже для России. Где-то к ее крови примешался Восток, но где конкретно – это ей самой было неведомо.
Впрочем, для шотландской аристократки ее внешность была вполне подходящей.
Остальное, как говорится, дело техники.
Английская роза как будто по случайности оказалась в этом кафе, и Алекс Ротарь был мгновенно очарован. Именно такую женщину он хотел бы видеть рядом с собой. Несмотря на всю свою искушенность, Алекс так и не нашел в женщинах того, что искал. Он жил на три страны, имел много знакомых, вращался в самых различных кругах, но с течением времени все больше убеждался, что ничего нового о женщинах ему уже не узнать. И ничего хорошего – тоже. Когда он приезжал в Москву, он видел буквально толпы девчонок с внешностью «под Анджелину Джоли». Это были красивые, хоть и переделанные ножом пластического хирурга, девушки с парочкой высших образований. Работали они или не работали – не важно. Так или иначе, они все искали себе спонсора. Можно сказать, что вся Москва была заполнена этими красивыми, хищными, полуголодными девчонками. Что касается англичанок, то с ними, с одной стороны, было проще, с другой стороны – сложнее. Они не искали содержание. Они вообще жили в каком-то непонятном Алексу мире. Он рассматривал девушек только из приличных английских семей, так называемый «миддл класс», со своей стороны, родители девушек тоже довольно долгое время присматривались к нему. Но если он, в конце концов, отвечал всем предъявляемым требованиям, то девушки – его требованиям не отвечали. Они учились в престижных университетах, посещали скачки и носили сшитые на заказ шляпки. Но уже к вечеру, когда скачки заканчивались, эти приличные девушки сметали весь алкоголь с прилавков близлежащих магазинов. Они легко ложились в постель и легко забывали об этом. Это невероятно удивляло Алекса; русским, даже самым прожженным, такое поведение было несвойственно. У него складывалось ощущение, что англичанкам все равно с кем быть, главное – напиться и поржать.
Натали привлекла Алекса. Хотя бы тем, что, обладая прекрасными внешними данными и вращаясь в том обществе, которое было ему невероятно знакомо, она не опустилась ни до уровня московских охотниц, которые, сколько бы ни было у них денег, жаждали больше, ни до уровня английских девушек, для которых традиции, да и просто правила приличия, стали пережитком прошлого.
– Вы давно в Лондоне? – спросил Алекс. – Вы с Ирой вместе учились?
– Нет, – ответила Натали, – училась я в России. После учебы мне и в России предлагали неплохую работу. Но что поделаешь, потянуло на родину предков.
– На родину предков?
– У меня шотландские корни, – сказала Натали, глядя ему в глаза, –один из моих предков, Александр Огильви происходил из древнего шотландского рода Огилви. Сначала он служил в английском флоте. Вполне успешно. Но в 1783 году он подался на службу в Россию. Он стал родоначальником ветви Огильви, к которой я и принадлежу.
– Потрясающе! Как думаете, почему он это сделал? То есть, переехал в Россию…
– Кто же может сказать? Вы знаете, у меня есть две версии. Думаю, не все рождаются в той стране, в которой им на самом деле необходимо родиться. Бывает, что родился в одной стране, а тянет тебя в совершенно другое место. Тебе там ближе. Тебе там лучше. Это своего рода предназначение.
– Интересно…– Алекс сделал глоток пива и внимательно посмотрел на Натали.
– Я думаю, у каждого есть судьба. Но реализуется она по-разному. А вторая версия: родоначальнику моего рода просто предложили большее жалованье.
– Да уж, сделали предложение, от которого он не в силах отказаться…
– Что-то вроде того. Но дело не только в деньгах. Человека что-то ведет по жизни. И это надо признать. Не смейтесь, пожалуйста… – Натали пригубила вино и слегка коснулась руки Алекса.
– Я вовсе не смеюсь, – заверил ее Алекс Ротарь, – напротив, мне очень интересно вас слушать.
– Знаете, наверное, я фаталистка, – продолжала Натали, – я верю, что все не просто так, и наши действия зачастую имеют далеко идущие последствия. Вот мой предок, соглашаясь на службу в Астраханском порту, думал просто о деньгах, но и представить себе не мог, что станет родоначальником рода Огильви. Дослужится до адмирала. И навсегда впишет свое имя в историю некогда чужой страны.
Алекс кивнул головой. Он был поражен.
Английская леди. С родословной. Алекс смотрел на нее и не мог поверить.
– Я бы хотела побывать в своем родовом замке, – говорила Натали, не спеша потягивая вино. – Он сохранился. Вообще меня всегда интересовала история Шотландии, даже тогда, когда я еще не знала о своих корнях. Меня необычайно привлекали кланы, войны, все эти невероятные истории… Но, честно говоря, до определенного возраста я мало ею интересовалась, – призналась Натали, – вот только пару лет назад я заставила бабушку рассказать все, что она знала о наших предках. Она, к сожалению, в последние годы не очень хорошо все помнила и не очень связно мне рассказала. Но я записала все. К сожалению, раньше, в школьные годы у меня был ветер в голове, и я не очень-то ее слушала…
– Понимаю… А остальные ваши предки? Чем они занимались, как жили? Вам что-то известно о них?
– Не так много, – призналась Натали, – исторически так сложилось, что мои предки занимались военным делом. Были опорой королевской власти в Шотландии. Хотя, конечно, были среди них и те, кто противился английской власти. Так, например, сыновья Патрика Огилви поддерживали Роберта Брюса. В общем, всякое бывало. Так что мои предки все больше были по военной части. Можно сказать, что первым производственником, заводчанином, так сказать, был Николай Александрович Огильви. Он всю жизнь проработал горным инженером. Участвовал в поисках золота на Урале. Потом руководил горными заводами.
– Получается, это был ваш пра-прадед?
– Нет, мой пра-прадед – его родной брат Николай Николаевич Огильви, моя мать – его правнучка. Она единственная из всех Огилви не эмигрировала, осталась в России…Так странно все это. Я часто думаю о том, что мои предки приехали в Россию в поимках лучшей доли…Кто же знал, что потом эмигрировать придется уже оттуда…
– Ваши предки эмигрировали? – спросил Алекс.
– Не все. Прошу вас. Не надо.
Натали коснулась пальцами уголков глаз. Затем, собравшись с силами, продолжала:
– Моя мать оказалась единственной из Огильви, кто остался в России. Остальные все эмигрировали сначала в Харбин, а затем в США. К тому времени она уже вышла замуж за Александра Соловьева, родилась я.
– В США? А где в США живут ваши родственники?
– В Сан- Франциско, – не моргнув глазом ответила Натали.
– Люблю этот город, – оживился Алекс, – несмотря на своеобразный климат. Вы там бывали у родни?
– Бывала. Но давно, мне было лет четырнадцать. Мне, конечно, понравился город, тем более, что до этого я не была в Америке. Но, честно говоря, я ожидала большего.
– Чего именно ожидали?
Натали пожала плечами.
– Чего-то большого и грандиозного. А тут… Я за три дня пешком исходила половину Сан-Франциско. Знаете, какой русский город он мне напомнил? Владивосток. Такие же сопки.
Алекс рассмеялся. А ведь она была права!
– Мне кажется, Владивосток по крутизне сопок уступает!
Компания отправилась в один из клубов. Однако и там Алекс все время старался пообщаться с ней в чил-ауте. Он продолжал спрашивать ее о родных. В том числе и о родителях, которые остались в России. Его интерес был неподдельным. Ирина со вздохом взглянула на Алекса и отправилась на танцпол.
– У меня есть друг. Он очень интересуется историей Шотландии. Он вам может много чего порассказать, в том числе, и о вашем клане. Может, рванем в Шотландию на выходные? Думаю, он сможет с нами поехать. Проведет для вас экскурсию.
– С удовольствием.
Со стороны отца – шотландская аристократка. Это тебе не ирландка, к которым иначе, чем к собакам не относились. Это горы, кровь и гордость. На большее он точно не может рассчитывать.
И при этом она вся была соткана из того, непостижимо родного, русского, давно знакомого и безопасного, что он хотел исторгнуть из самого себя, но у него не очень получалось. Представительница старинного шотландского рода, Натали получила прекрасное образование и теперь была современной работающей девушкой. Скромной, но знающей себе цену. То, что ему не удавалось найти, вдруг оказалось совсем рядом.
Да и вообще она была не из бедных. Это сразу чувствовалось.
Не последнюю роль сыграла и внешность Натали. Алекс не мог насмотреться на нее. Ее экзотическая загадочная внешность резко контрастировала с привычными ему англичанками, немками и русскими. У Натали действительно была если не экзотическая, то, как минимум, непривычная внешность для туманного Альбиона. У нее были странные черно-золотые волосы. На первый взгляд они казались иссиня-черными, однако, если приглядеться, то становилось ясно, что среди черных волос были протянуты тончайшие золотистые пряди. На солнце ее кудри золотились и блестели, переливаясь, словно волосы были покрыты тончайшей золотой сеточкой или вплетены были в них тонкие нити жемчужной диадемы. Ее кожа была золотисто-смуглой, однако за время, проведенное в Лондоне, кожа посветлела, утратила восточную смуглость, остался только золотисто-бронзовый оттенок, особенно заметный на скулах, а по-детски круглые щеки, еще больше усиливающие впечатление юности, были покрыты легким, почти розовым румянцем.
Алекс никогда и ни у кого не видел таких черных глаз. Они не были карими, не были коричневыми. Они были именно черными, ненамного светлее зрачков, огромными и прекрасными. И, точно также, как глаза в обрамлении густых черных ресниц всегда казались накрашенными, ее пунцовые губы всегда казались обведенными карандашом.
Загадочная экзотическая утонченная внешность. Непривычная. Странная. Даже для России. Где-то к ее крови примешался Восток, но где конкретно – это ей самой было неведомо.
Впрочем, для шотландской аристократки ее внешность была вполне подходящей.
Остальное, как говорится, дело техники.
Английская роза как будто по случайности оказалась в этом кафе, и Алекс Ротарь был мгновенно очарован. Именно такую женщину он хотел бы видеть рядом с собой. Несмотря на всю свою искушенность, Алекс так и не нашел в женщинах того, что искал. Он жил на три страны, имел много знакомых, вращался в самых различных кругах, но с течением времени все больше убеждался, что ничего нового о женщинах ему уже не узнать. И ничего хорошего – тоже. Когда он приезжал в Москву, он видел буквально толпы девчонок с внешностью «под Анджелину Джоли». Это были красивые, хоть и переделанные ножом пластического хирурга, девушки с парочкой высших образований. Работали они или не работали – не важно. Так или иначе, они все искали себе спонсора. Можно сказать, что вся Москва была заполнена этими красивыми, хищными, полуголодными девчонками. Что касается англичанок, то с ними, с одной стороны, было проще, с другой стороны – сложнее. Они не искали содержание. Они вообще жили в каком-то непонятном Алексу мире. Он рассматривал девушек только из приличных английских семей, так называемый «миддл класс», со своей стороны, родители девушек тоже довольно долгое время присматривались к нему. Но если он, в конце концов, отвечал всем предъявляемым требованиям, то девушки – его требованиям не отвечали. Они учились в престижных университетах, посещали скачки и носили сшитые на заказ шляпки. Но уже к вечеру, когда скачки заканчивались, эти приличные девушки сметали весь алкоголь с прилавков близлежащих магазинов. Они легко ложились в постель и легко забывали об этом. Это невероятно удивляло Алекса; русским, даже самым прожженным, такое поведение было несвойственно. У него складывалось ощущение, что англичанкам все равно с кем быть, главное – напиться и поржать.
Натали привлекла Алекса. Хотя бы тем, что, обладая прекрасными внешними данными и вращаясь в том обществе, которое было ему невероятно знакомо, она не опустилась ни до уровня московских охотниц, которые, сколько бы ни было у них денег, жаждали больше, ни до уровня английских девушек, для которых традиции, да и просто правила приличия, стали пережитком прошлого.
– Вы давно в Лондоне? – спросил Алекс. – Вы с Ирой вместе учились?
– Нет, – ответила Натали, – училась я в России. После учебы мне и в России предлагали неплохую работу. Но что поделаешь, потянуло на родину предков.
– На родину предков?
– У меня шотландские корни, – сказала Натали, глядя ему в глаза, –один из моих предков, Александр Огильви происходил из древнего шотландского рода Огилви. Сначала он служил в английском флоте. Вполне успешно. Но в 1783 году он подался на службу в Россию. Он стал родоначальником ветви Огильви, к которой я и принадлежу.
– Потрясающе! Как думаете, почему он это сделал? То есть, переехал в Россию…
– Кто же может сказать? Вы знаете, у меня есть две версии. Думаю, не все рождаются в той стране, в которой им на самом деле необходимо родиться. Бывает, что родился в одной стране, а тянет тебя в совершенно другое место. Тебе там ближе. Тебе там лучше. Это своего рода предназначение.
– Интересно…– Алекс сделал глоток пива и внимательно посмотрел на Натали.
– Я думаю, у каждого есть судьба. Но реализуется она по-разному. А вторая версия: родоначальнику моего рода просто предложили большее жалованье.
– Да уж, сделали предложение, от которого он не в силах отказаться…
– Что-то вроде того. Но дело не только в деньгах. Человека что-то ведет по жизни. И это надо признать. Не смейтесь, пожалуйста… – Натали пригубила вино и слегка коснулась руки Алекса.
– Я вовсе не смеюсь, – заверил ее Алекс Ротарь, – напротив, мне очень интересно вас слушать.
– Знаете, наверное, я фаталистка, – продолжала Натали, – я верю, что все не просто так, и наши действия зачастую имеют далеко идущие последствия. Вот мой предок, соглашаясь на службу в Астраханском порту, думал просто о деньгах, но и представить себе не мог, что станет родоначальником рода Огильви. Дослужится до адмирала. И навсегда впишет свое имя в историю некогда чужой страны.
Алекс кивнул головой. Он был поражен.
Английская леди. С родословной. Алекс смотрел на нее и не мог поверить.
– Я бы хотела побывать в своем родовом замке, – говорила Натали, не спеша потягивая вино. – Он сохранился. Вообще меня всегда интересовала история Шотландии, даже тогда, когда я еще не знала о своих корнях. Меня необычайно привлекали кланы, войны, все эти невероятные истории… Но, честно говоря, до определенного возраста я мало ею интересовалась, – призналась Натали, – вот только пару лет назад я заставила бабушку рассказать все, что она знала о наших предках. Она, к сожалению, в последние годы не очень хорошо все помнила и не очень связно мне рассказала. Но я записала все. К сожалению, раньше, в школьные годы у меня был ветер в голове, и я не очень-то ее слушала…
– Понимаю… А остальные ваши предки? Чем они занимались, как жили? Вам что-то известно о них?
– Не так много, – призналась Натали, – исторически так сложилось, что мои предки занимались военным делом. Были опорой королевской власти в Шотландии. Хотя, конечно, были среди них и те, кто противился английской власти. Так, например, сыновья Патрика Огилви поддерживали Роберта Брюса. В общем, всякое бывало. Так что мои предки все больше были по военной части. Можно сказать, что первым производственником, заводчанином, так сказать, был Николай Александрович Огильви. Он всю жизнь проработал горным инженером. Участвовал в поисках золота на Урале. Потом руководил горными заводами.
– Получается, это был ваш пра-прадед?
– Нет, мой пра-прадед – его родной брат Николай Николаевич Огильви, моя мать – его правнучка. Она единственная из всех Огилви не эмигрировала, осталась в России…Так странно все это. Я часто думаю о том, что мои предки приехали в Россию в поимках лучшей доли…Кто же знал, что потом эмигрировать придется уже оттуда…
– Ваши предки эмигрировали? – спросил Алекс.
– Не все. Прошу вас. Не надо.
Натали коснулась пальцами уголков глаз. Затем, собравшись с силами, продолжала:
– Моя мать оказалась единственной из Огильви, кто остался в России. Остальные все эмигрировали сначала в Харбин, а затем в США. К тому времени она уже вышла замуж за Александра Соловьева, родилась я.
– В США? А где в США живут ваши родственники?
– В Сан- Франциско, – не моргнув глазом ответила Натали.
– Люблю этот город, – оживился Алекс, – несмотря на своеобразный климат. Вы там бывали у родни?
– Бывала. Но давно, мне было лет четырнадцать. Мне, конечно, понравился город, тем более, что до этого я не была в Америке. Но, честно говоря, я ожидала большего.
– Чего именно ожидали?
Натали пожала плечами.
– Чего-то большого и грандиозного. А тут… Я за три дня пешком исходила половину Сан-Франциско. Знаете, какой русский город он мне напомнил? Владивосток. Такие же сопки.
Алекс рассмеялся. А ведь она была права!
– Мне кажется, Владивосток по крутизне сопок уступает!
Компания отправилась в один из клубов. Однако и там Алекс все время старался пообщаться с ней в чил-ауте. Он продолжал спрашивать ее о родных. В том числе и о родителях, которые остались в России. Его интерес был неподдельным. Ирина со вздохом взглянула на Алекса и отправилась на танцпол.
– У меня есть друг. Он очень интересуется историей Шотландии. Он вам может много чего порассказать, в том числе, и о вашем клане. Может, рванем в Шотландию на выходные? Думаю, он сможет с нами поехать. Проведет для вас экскурсию.
– С удовольствием.
Со стороны отца – шотландская аристократка. Это тебе не ирландка, к которым иначе, чем к собакам не относились. Это горы, кровь и гордость. На большее он точно не может рассчитывать.
И при этом она вся была соткана из того, непостижимо родного, русского, давно знакомого и безопасного, что он хотел исторгнуть из самого себя, но у него не очень получалось. Представительница старинного шотландского рода, Натали получила прекрасное образование и теперь была современной работающей девушкой. Скромной, но знающей себе цену. То, что ему не удавалось найти, вдруг оказалось совсем рядом.
Да и вообще она была не из бедных. Это сразу чувствовалось.
Не последнюю роль сыграла и внешность Натали. Алекс не мог насмотреться на нее. Ее экзотическая загадочная внешность резко контрастировала с привычными ему англичанками, немками и русскими. У Натали действительно была если не экзотическая, то, как минимум, непривычная внешность для туманного Альбиона. У нее были странные черно-золотые волосы. На первый взгляд они казались иссиня-черными, однако, если приглядеться, то становилось ясно, что среди черных волос были протянуты тончайшие золотистые пряди. На солнце ее кудри золотились и блестели, переливаясь, словно волосы были покрыты тончайшей золотой сеточкой или вплетены были в них тонкие нити жемчужной диадемы. Ее кожа была золотисто-смуглой, однако за время, проведенное в Лондоне, кожа посветлела, утратила восточную смуглость, остался только золотисто-бронзовый оттенок, особенно заметный на скулах, а по-детски круглые щеки, еще больше усиливающие впечатление юности, были покрыты легким, почти розовым румянцем.
Алекс никогда и ни у кого не видел таких черных глаз. Они не были карими, не были коричневыми. Они были именно черными, ненамного светлее зрачков, огромными и прекрасными. И, точно также, как глаза в обрамлении густых черных ресниц всегда казались накрашенными, ее пунцовые губы всегда казались обведенными карандашом.
Загадочная экзотическая утонченная внешность. Непривычная. Странная. Даже для России. Где-то к ее крови примешался Восток, но где конкретно – это ей самой было неведомо.
Впрочем, для шотландской аристократки ее внешность была вполне подходящей.
Остальное, как говорится, дело техники.
Английская роза как будто по случайности оказалась в этом кафе, и Алекс Ротарь был мгновенно очарован. Именно такую женщину он хотел бы видеть рядом с собой. Несмотря на всю свою искушенность, Алекс так и не нашел в женщинах того, что искал. Он жил на три страны, имел много знакомых, вращался в самых различных кругах, но с течением времени все больше убеждался, что ничего нового о женщинах ему уже не узнать. И ничего хорошего – тоже. Когда он приезжал в Москву, он видел буквально толпы девчонок с внешностью «под Анджелину Джоли». Это были красивые, хоть и переделанные ножом пластического хирурга, девушки с парочкой высших образований. Работали они или не работали – не важно. Так или иначе, они все искали себе спонсора. Можно сказать, что вся Москва была заполнена этими красивыми, хищными, полуголодными девчонками. Что касается англичанок, то с ними, с одной стороны, было проще, с другой стороны – сложнее. Они не искали содержание. Они вообще жили в каком-то непонятном Алексу мире. Он рассматривал девушек только из приличных английских семей, так называемый «миддл класс», со своей стороны, родители девушек тоже довольно долгое время присматривались к нему. Но если он, в конце концов, отвечал всем предъявляемым требованиям, то девушки – его требованиям не отвечали. Они учились в престижных университетах, посещали скачки и носили сшитые на заказ шляпки. Но уже к вечеру, когда скачки заканчивались, эти приличные девушки сметали весь алкоголь с прилавков близлежащих магазинов. Они легко ложились в постель и легко забывали об этом. Это невероятно удивляло Алекса; русским, даже самым прожженным, такое поведение было несвойственно. У него складывалось ощущение, что англичанкам все равно с кем быть, главное – напиться и поржать.
Натали привлекла Алекса. Хотя бы тем, что, обладая прекрасными внешними данными и вращаясь в том обществе, которое было ему невероятно знакомо, она не опустилась ни до уровня московских охотниц, которые, сколько бы ни было у них денег, жаждали больше, ни до уровня английских девушек, для которых традиции, да и просто правила приличия, стали пережитком прошлого.
– Вы давно в Лондоне? – спросил Алекс. – Вы с Ирой вместе учились?
– Нет, – ответила Натали, – училась я в России. После учебы мне и в России предлагали неплохую работу. Но что поделаешь, потянуло на родину предков.
– На родину предков?
– У меня шотландские корни, – сказала Натали, глядя ему в глаза, –один из моих предков, Александр Огильви происходил из древнего шотландского рода Огилви. Сначала он служил в английском флоте. Вполне успешно. Но в 1783 году он подался на службу в Россию. Он стал родоначальником ветви Огильви, к которой я и принадлежу.
– Потрясающе! Как думаете, почему он это сделал? То есть, переехал в Россию…
– Кто же может сказать? Вы знаете, у меня есть две версии. Думаю, не все рождаются в той стране, в которой им на самом деле необходимо родиться. Бывает, что родился в одной стране, а тянет тебя в совершенно другое место. Тебе там ближе. Тебе там лучше. Это своего рода предназначение.
– Интересно…– Алекс сделал глоток пива и внимательно посмотрел на Натали.
– Я думаю, у каждого есть судьба. Но реализуется она по-разному. А вторая версия: родоначальнику моего рода просто предложили большее жалованье.
– Да уж, сделали предложение, от которого он не в силах отказаться…
– Что-то вроде того. Но дело не только в деньгах. Человека что-то ведет по жизни. И это надо признать. Не смейтесь, пожалуйста… – Натали пригубила вино и слегка коснулась руки Алекса.
– Я вовсе не смеюсь, – заверил ее Алекс Ротарь, – напротив, мне очень интересно вас слушать.
– Знаете, наверное, я фаталистка, – продолжала Натали, – я верю, что все не просто так, и наши действия зачастую имеют далеко идущие последствия. Вот мой предок, соглашаясь на службу в Астраханском порту, думал просто о деньгах, но и представить себе не мог, что станет родоначальником рода Огильви. Дослужится до адмирала. И навсегда впишет свое имя в историю некогда чужой страны.
Алекс кивнул головой. Он был поражен.
Английская леди. С родословной. Алекс смотрел на нее и не мог поверить.
– Я бы хотела побывать в своем родовом замке, – говорила Натали, не спеша потягивая вино. – Он сохранился. Вообще меня всегда интересовала история Шотландии, даже тогда, когда я еще не знала о своих корнях. Меня необычайно привлекали кланы, войны, все эти невероятные истории… Но, честно говоря, до определенного возраста я мало ею интересовалась, – призналась Натали, – вот только пару лет назад я заставила бабушку рассказать все, что она знала о наших предках. Она, к сожалению, в последние годы не очень хорошо все помнила и не очень связно мне рассказала. Но я записала все. К сожалению, раньше, в школьные годы у меня был ветер в голове, и я не очень-то ее слушала…
– Понимаю… А остальные ваши предки? Чем они занимались, как жили? Вам что-то известно о них?
– Не так много, – призналась Натали, – исторически так сложилось, что мои предки занимались военным делом. Были опорой королевской власти в Шотландии. Хотя, конечно, были среди них и те, кто противился английской власти. Так, например, сыновья Патрика Огилви поддерживали Роберта Брюса. В общем, всякое бывало. Так что мои предки все больше были по военной части. Можно сказать, что первым производственником, заводчанином, так сказать, был Николай Александрович Огильви. Он всю жизнь проработал горным инженером. Участвовал в поисках золота на Урале. Потом руководил горными заводами.
– Получается, это был ваш пра-прадед?
– Нет, мой пра-прадед – его родной брат Николай Николаевич Огильви, моя мать – его правнучка. Она единственная из всех Огилви не эмигрировала, осталась в России…Так странно все это. Я часто думаю о том, что мои предки приехали в Россию в поимках лучшей доли…Кто же знал, что потом эмигрировать придется уже оттуда…
– Ваши предки эмигрировали? – спросил Алекс.
– Не все. Прошу вас. Не надо.
Натали коснулась пальцами уголков глаз. Затем, собравшись с силами, продолжала:
– Моя мать оказалась единственной из Огильви, кто остался в России. Остальные все эмигрировали сначала в Харбин, а затем в США. К тому времени она уже вышла замуж за Александра Соловьева, родилась я.
– В США? А где в США живут ваши родственники?
– В Сан- Франциско, – не моргнув глазом ответила Натали.
– Люблю этот город, – оживился Алекс, – несмотря на своеобразный климат. Вы там бывали у родни?
– Бывала. Но давно, мне было лет четырнадцать. Мне, конечно, понравился город, тем более, что до этого я не была в Америке. Но, честно говоря, я ожидала большего.
– Чего именно ожидали?
Натали пожала плечами.
– Чего-то большого и грандиозного. А тут… Я за три дня пешком исходила половину Сан-Франциско. Знаете, какой русский город он мне напомнил? Владивосток. Такие же сопки.
Алекс рассмеялся. А ведь она была права!
– Мне кажется, Владивосток по крутизне сопок уступает!
Компания отправилась в один из клубов. Однако и там Алекс все время старался пообщаться с ней в чил-ауте. Он продолжал спрашивать ее о родных. В том числе и о родителях, которые остались в России. Его интерес был неподдельным. Ирина со вздохом взглянула на Алекса и отправилась на танцпол.
– У меня есть друг. Он очень интересуется историей Шотландии. Он вам может много чего порассказать, в том числе, и о вашем клане. Может, рванем в Шотландию на выходные? Думаю, он сможет с нами поехать. Проведет для вас экскурсию.
– С удовольствием.
Со стороны отца – шотландская аристократка. Это тебе не ирландка, к которым иначе, чем к собакам не относились. Это горы, кровь и гордость. На большее он точно не может рассчитывать.
И при этом она вся была соткана из того, непостижимо родного, русского, давно знакомого и безопасного, что он хотел исторгнуть из самого себя, но у него не очень получалось. Представительница старинного шотландского рода, Натали получила прекрасное образование и теперь была современной работающей девушкой. Скромной, но знающей себе цену. То, что ему не удавалось найти, вдруг оказалось совсем рядом.
Да и вообще она была не из бедных. Это сразу чувствовалось.
Не последнюю роль сыграла и внешность Натали. Алекс не мог насмотреться на нее. Ее экзотическая загадочная внешность резко контрастировала с привычными ему англичанками, немками и русскими. У Натали действительно была если не экзотическая, то, как минимум, непривычная внешность для туманного Альбиона. У нее были странные черно-золотые волосы. На первый взгляд они казались иссиня-черными, однако, если приглядеться, то становилось ясно, что среди черных волос были протянуты тончайшие золотистые пряди. На солнце ее кудри золотились и блестели, переливаясь, словно волосы были покрыты тончайшей золотой сеточкой или вплетены были в них тонкие нити жемчужной диадемы. Ее кожа была золотисто-смуглой, однако за время, проведенное в Лондоне, кожа посветлела, утратила восточную смуглость, остался только золотисто-бронзовый оттенок, особенно заметный на скулах, а по-детски круглые щеки, еще больше усиливающие впечатление юности, были покрыты легким, почти розовым румянцем.
Алекс никогда и ни у кого не видел таких черных глаз. Они не были карими, не были коричневыми. Они были именно черными, ненамного светлее зрачков, огромными и прекрасными. И, точно также, как глаза в обрамлении густых черных ресниц всегда казались накрашенными, ее пунцовые губы всегда казались обведенными карандашом.
Загадочная экзотическая утонченная внешность. Непривычная. Странная. Даже для России. Где-то к ее крови примешался Восток, но где конкретно – это ей самой было неведомо.
Впрочем, для шотландской аристократки ее внешность была вполне подходящей.
Остальное, как говорится, дело техники.
Английская роза как будто по случайности оказалась в этом кафе, и Алекс Ротарь был мгновенно очарован. Именно такую женщину он хотел бы видеть рядом с собой. Несмотря на всю свою искушенность, Алекс так и не нашел в женщинах того, что искал. Он жил на три страны, имел много знакомых, вращался в самых различных кругах, но с течением времени все больше убеждался, что ничего нового о женщинах ему уже не узнать. И ничего хорошего – тоже. Когда он приезжал в Москву, он видел буквально толпы девчонок с внешностью «под Анджелину Джоли». Это были красивые, хоть и переделанные ножом пластического хирурга, девушки с парочкой высших образований. Работали они или не работали – не важно. Так или иначе, они все искали себе спонсора. Можно сказать, что вся Москва была заполнена этими красивыми, хищными, полуголодными девчонками. Что касается англичанок, то с ними, с одной стороны, было проще, с другой стороны – сложнее. Они не искали содержание. Они вообще жили в каком-то непонятном Алексу мире. Он рассматривал девушек только из приличных английских семей, так называемый «миддл класс», со своей стороны, родители девушек тоже довольно долгое время присматривались к нему. Но если он, в конце концов, отвечал всем предъявляемым требованиям, то девушки – его требованиям не отвечали. Они учились в престижных университетах, посещали скачки и носили сшитые на заказ шляпки. Но уже к вечеру, когда скачки заканчивались, эти приличные девушки сметали весь алкоголь с прилавков близлежащих магазинов. Они легко ложились в постель и легко забывали об этом. Это невероятно удивляло Алекса; русским, даже самым прожженным, такое поведение было несвойственно. У него складывалось ощущение, что англичанкам все равно с кем быть, главное – напиться и поржать.
Натали привлекла Алекса. Хотя бы тем, что, обладая прекрасными внешними данными и вращаясь в том обществе, которое было ему невероятно знакомо, она не опустилась ни до уровня московских охотниц, которые, сколько бы ни было у них денег, жаждали больше, ни до уровня английских девушек, для которых традиции, да и просто правила приличия, стали пережитком прошлого.
– Вы давно в Лондоне? – спросил Алекс. – Вы с Ирой вместе учились?
– Нет, – ответила Натали, – училась я в России. После учебы мне и в России предлагали неплохую работу. Но что поделаешь, потянуло на родину предков.
– На родину предков?
– У меня шотландские корни, – сказала Натали, глядя ему в глаза, –один из моих предков, Александр Огильви происходил из древнего шотландского рода Огилви. Сначала он служил в английском флоте. Вполне успешно. Но в 1783 году он подался на службу в Россию. Он стал родоначальником ветви Огильви, к которой я и принадлежу.
– Потрясающе! Как думаете, почему он это сделал? То есть, переехал в Россию…
– Кто же может сказать? Вы знаете, у меня есть две версии. Думаю, не все рождаются в той стране, в которой им на самом деле необходимо родиться. Бывает, что родился в одной стране, а тянет тебя в совершенно другое место. Тебе там ближе. Тебе там лучше. Это своего рода предназначение.
– Интересно…– Алекс сделал глоток пива и внимательно посмотрел на Натали.
– Я думаю, у каждого есть судьба. Но реализуется она по-разному. А вторая версия: родоначальнику моего рода просто предложили большее жалованье.
– Да уж, сделали предложение, от которого он не в силах отказаться…
– Что-то вроде того. Но дело не только в деньгах. Человека что-то ведет по жизни. И это надо признать. Не смейтесь, пожалуйста… – Натали пригубила вино и слегка коснулась руки Алекса.
– Я вовсе не смеюсь, – заверил ее Алекс Ротарь, – напротив, мне очень интересно вас слушать.
– Знаете, наверное, я фаталистка, – продолжала Натали, – я верю, что все не просто так, и наши действия зачастую имеют далеко идущие последствия. Вот мой предок, соглашаясь на службу в Астраханском порту, думал просто о деньгах, но и представить себе не мог, что станет родоначальником рода Огильви. Дослужится до адмирала. И навсегда впишет свое имя в историю некогда чужой страны.
Алекс кивнул головой. Он был поражен.
Английская леди. С родословной. Алекс смотрел на нее и не мог поверить.
– Я бы хотела побывать в своем родовом замке, – говорила Натали, не спеша потягивая вино. – Он сохранился. Вообще меня всегда интересовала история Шотландии, даже тогда, когда я еще не знала о своих корнях. Меня необычайно привлекали кланы, войны, все эти невероятные истории… Но, честно говоря, до определенного возраста я мало ею интересовалась, – призналась Натали, – вот только пару лет назад я заставила бабушку рассказать все, что она знала о наших предках. Она, к сожалению, в последние годы не очень хорошо все помнила и не очень связно мне рассказала. Но я записала все. К сожалению, раньше, в школьные годы у меня был ветер в голове, и я не очень-то ее слушала…
– Понимаю… А остальные ваши предки? Чем они занимались, как жили? Вам что-то известно о них?
– Не так много, – призналась Натали, – исторически так сложилось, что мои предки занимались военным делом. Были опорой королевской власти в Шотландии. Хотя, конечно, были среди них и те, кто противился английской власти. Так, например, сыновья Патрика Огилви поддерживали Роберта Брюса. В общем, всякое бывало. Так что мои предки все больше были по военной части. Можно сказать, что первым производственником, заводчанином, так сказать, был Николай Александрович Огильви. Он всю жизнь проработал горным инженером. Участвовал в поисках золота на Урале. Потом руководил горными заводами.
– Получается, это был ваш пра-прадед?
– Нет, мой пра-прадед – его родной брат Николай Николаевич Огильви, моя мать – его правнучка. Она единственная из всех Огилви не эмигрировала, осталась в России…Так странно все это. Я часто думаю о том, что мои предки приехали в Россию в поимках лучшей доли…Кто же знал, что потом эмигрировать придется уже оттуда…
– Ваши предки эмигрировали? – спросил Алекс.
– Не все. Прошу вас. Не надо.
Натали коснулась пальцами уголков глаз. Затем, собравшись с силами, продолжала:
– Моя мать оказалась единственной из Огильви, кто остался в России. Остальные все эмигрировали сначала в Харбин, а затем в США. К тому времени она уже вышла замуж за Александра Соловьева, родилась я.
– В США? А где в США живут ваши родственники?
– В Сан- Франциско, – не моргнув глазом ответила Натали.
– Люблю этот город, – оживился Алекс, – несмотря на своеобразный климат. Вы там бывали у родни?
– Бывала. Но давно, мне было лет четырнадцать. Мне, конечно, понравился город, тем более, что до этого я не была в Америке. Но, честно говоря, я ожидала большего.
– Чего именно ожидали?
Натали пожала плечами.
– Чего-то большого и грандиозного. А тут… Я за три дня пешком исходила половину Сан-Франциско. Знаете, какой русский город он мне напомнил? Владивосток. Такие же сопки.
Алекс рассмеялся. А ведь она была права!
– Мне кажется, Владивосток по крутизне сопок уступает!
Компания отправилась в один из клубов. Однако и там Алекс все время старался пообщаться с ней в чил-ауте. Он продолжал спрашивать ее о родных. В том числе и о родителях, которые остались в России. Его интерес был неподдельным. Ирина со вздохом взглянула на Алекса и отправилась на танцпол.
– У меня есть друг. Он очень интересуется историей Шотландии. Он вам может много чего порассказать, в том числе, и о вашем клане. Может, рванем в Шотландию на выходные? Думаю, он сможет с нами поехать. Проведет для вас экскурсию.
– С удовольствием.
Со стороны отца – шотландская аристократка. Это тебе не ирландка, к которым иначе, чем к собакам не относились. Это горы, кровь и гордость. На большее он точно не может рассчитывать.
И при этом она вся была соткана из того, непостижимо родного, русского, давно знакомого и безопасного, что он хотел исторгнуть из самого себя, но у него не очень получалось. Представительница старинного шотландского рода, Натали получила прекрасное образование и теперь была современной работающей девушкой. Скромной, но знающей себе цену. То, что ему не удавалось найти, вдруг оказалось совсем рядом.
Да и вообще она была не из бедных. Это сразу чувствовалось.
Не последнюю роль сыграла и внешность Натали. Алекс не мог насмотреться на нее. Ее экзотическая загадочная внешность резко контрастировала с привычными ему англичанками, немками и русскими. У Натали действительно была если не экзотическая, то, как минимум, непривычная внешность для туманного Альбиона. У нее были странные черно-золотые волосы. На первый взгляд они казались иссиня-черными, однако, если приглядеться, то становилось ясно, что среди черных волос были протянуты тончайшие золотистые пряди. На солнце ее кудри золотились и блестели, переливаясь, словно волосы были покрыты тончайшей золотой сеточкой или вплетены были в них тонкие нити жемчужной диадемы. Ее кожа была золотисто-смуглой, однако за время, проведенное в Лондоне, кожа посветлела, утратила восточную смуглость, остался только золотисто-бронзовый оттенок, особенно заметный на скулах, а по-детски круглые щеки, еще больше усиливающие впечатление юности, были покрыты легким, почти розовым румянцем.
Алекс никогда и ни у кого не видел таких черных глаз. Они не были карими, не были коричневыми. Они были именно черными, ненамного светлее зрачков, огромными и прекрасными. И, точно также, как глаза в обрамлении густых черных ресниц всегда казались накрашенными, ее пунцовые губы всегда казались обведенными карандашом.
Загадочная экзотическая утонченная внешность. Непривычная. Странная. Даже для России. Где-то к ее крови примешался Восток, но где конкретно – это ей самой было неведомо.
Впрочем, для шотландской аристократки ее внешность была вполне подходящей.
Остальное, как говорится, дело техники.
Английская роза как будто по случайности оказалась в этом кафе, и Алекс Ротарь был мгновенно очарован. Именно такую женщину он хотел бы видеть рядом с собой. Несмотря на всю свою искушенность, Алекс так и не нашел в женщинах того, что искал. Он жил на три страны, имел много знакомых, вращался в самых различных кругах, но с течением времени все больше убеждался, что ничего нового о женщинах ему уже не узнать. И ничего хорошего – тоже. Когда он приезжал в Москву, он видел буквально толпы девчонок с внешностью «под Анджелину Джоли». Это были красивые, хоть и переделанные ножом пластического хирурга, девушки с парочкой высших образований. Работали они или не работали – не важно. Так или иначе, они все искали себе спонсора. Можно сказать, что вся Москва была заполнена этими красивыми, хищными, полуголодными девчонками. Что касается англичанок, то с ними, с одной стороны, было проще, с другой стороны – сложнее. Они не искали содержание. Они вообще жили в каком-то непонятном Алексу мире. Он рассматривал девушек только из приличных английских семей, так называемый «миддл класс», со своей стороны, родители девушек тоже довольно долгое время присматривались к нему. Но если он, в конце концов, отвечал всем предъявляемым требованиям, то девушки – его требованиям не отвечали. Они учились в престижных университетах, посещали скачки и носили сшитые на заказ шляпки. Но уже к вечеру, когда скачки заканчивались, эти приличные девушки сметали весь алкоголь с прилавков близлежащих магазинов. Они легко ложились в постель и легко забывали об этом. Это невероятно удивляло Алекса; русским, даже самым прожженным, такое поведение было несвойственно. У него складывалось ощущение, что англичанкам все равно с кем быть, главное – напиться и поржать.
Натали привлекла Алекса. Хотя бы тем, что, обладая прекрасными внешними данными и вращаясь в том обществе, которое было ему невероятно знакомо, она не опустилась ни до уровня московских охотниц, которые, сколько бы ни было у них денег, жаждали больше, ни до уровня английских девушек, для которых традиции, да и просто правила приличия, стали пережитком прошлого.
– Вы давно в Лондоне? – спросил Алекс. – Вы с Ирой вместе учились?
– Нет, – ответила Натали, – училась я в России. После учебы мне и в России предлагали неплохую работу. Но что поделаешь, потянуло на родину предков.
– На родину предков?
– У меня шотландские корни, – сказала Натали, глядя ему в глаза, –один из моих предков, Александр Огильви происходил из древнего шотландского рода Огилви. Сначала он служил в английском флоте. Вполне успешно. Но в 1783 году он подался на службу в Россию. Он стал родоначальником ветви Огильви, к которой я и принадлежу.
– Потрясающе! Как думаете, почему он это сделал? То есть, переехал в Россию…
– Кто же может сказать? Вы знаете, у меня есть две версии. Думаю, не все рождаются в той стране, в которой им на самом деле необходимо родиться. Бывает, что родился в одной стране, а тянет тебя в совершенно другое место. Тебе там ближе. Тебе там лучше. Это своего рода предназначение.
– Интересно…– Алекс сделал глоток пива и внимательно посмотрел на Натали.
– Я думаю, у каждого есть судьба. Но реализуется она по-разному. А вторая версия: родоначальнику моего рода просто предложили большее жалованье.
– Да уж, сделали предложение, от которого он не в силах отказаться…
– Что-то вроде того. Но дело не только в деньгах. Человека что-то ведет по жизни. И это надо признать. Не смейтесь, пожалуйста… – Натали пригубила вино и слегка коснулась руки Алекса.
– Я вовсе не смеюсь, – заверил ее Алекс Ротарь, – напротив, мне очень интересно вас слушать.
– Знаете, наверное, я фаталистка, – продолжала Натали, – я верю, что все не просто так, и наши действия зачастую имеют далеко идущие последствия. Вот мой предок, соглашаясь на службу в Астраханском порту, думал просто о деньгах, но и представить себе не мог, что станет родоначальником рода Огильви. Дослужится до адмирала. И навсегда впишет свое имя в историю некогда чужой страны.
Алекс кивнул головой. Он был поражен.
Английская леди. С родословной. Алекс смотрел на нее и не мог поверить.
– Я бы хотела побывать в своем родовом замке, – говорила Натали, не спеша потягивая вино. – Он сохранился. Вообще меня всегда интересовала история Шотландии, даже тогда, когда я еще не знала о своих корнях. Меня необычайно привлекали кланы, войны, все эти невероятные истории… Но, честно говоря, до определенного возраста я мало ею интересовалась, – призналась Натали, – вот только пару лет назад я заставила бабушку рассказать все, что она знала о наших предках. Она, к сожалению, в последние годы не очень хорошо все помнила и не очень связно мне рассказала. Но я записала все. К сожалению, раньше, в школьные годы у меня был ветер в голове, и я не очень-то ее слушала…
– Понимаю… А остальные ваши предки? Чем они занимались, как жили? Вам что-то известно о них?
– Не так много, – призналась Натали, – исторически так сложилось, что мои предки занимались военным делом. Были опорой королевской власти в Шотландии. Хотя, конечно, были среди них и те, кто противился английской власти. Так, например, сыновья Патрика Огилви поддерживали Роберта Брюса. В общем, всякое бывало. Так что мои предки все больше были по военной части. Можно сказать, что первым производственником, заводчанином, так сказать, был Николай Александрович Огильви. Он всю жизнь проработал горным инженером. Участвовал в поисках золота на Урале. Потом руководил горными заводами.
– Получается, это был ваш пра-прадед?
– Нет, мой пра-прадед – его родной брат Николай Николаевич Огильви, моя мать – его правнучка. Она единственная из всех Огилви не эмигрировала, осталась в России…Так странно все это. Я часто думаю о том, что мои предки приехали в Россию в поимках лучшей доли…Кто же знал, что потом эмигрировать придется уже оттуда…
– Ваши предки эмигрировали? – спросил Алекс.
– Не все. Прошу вас. Не надо.
Натали коснулась пальцами уголков глаз. Затем, собравшись с силами, продолжала:
– Моя мать оказалась единственной из Огильви, кто остался в России. Остальные все эмигрировали сначала в Харбин, а затем в США. К тому времени она уже вышла замуж за Александра Соловьева, родилась я.
– В США? А где в США живут ваши родственники?
– В Сан- Франциско, – не моргнув глазом ответила Натали.
– Люблю этот город, – оживился Алекс, – несмотря на своеобразный климат. Вы там бывали у родни?
– Бывала. Но давно, мне было лет четырнадцать. Мне, конечно, понравился город, тем более, что до этого я не была в Америке. Но, честно говоря, я ожидала большего.
– Чего именно ожидали?
Натали пожала плечами.
– Чего-то большого и грандиозного. А тут… Я за три дня пешком исходила половину Сан-Франциско. Знаете, какой русский город он мне напомнил? Владивосток. Такие же сопки.
Алекс рассмеялся. А ведь она была права!
– Мне кажется, Владивосток по крутизне сопок уступает!
Компания отправилась в один из клубов. Однако и там Алекс все время старался пообщаться с ней в чил-ауте. Он продолжал спрашивать ее о родных. В том числе и о родителях, которые остались в России. Его интерес был неподдельным. Ирина со вздохом взглянула на Алекса и отправилась на танцпол.
– У меня есть друг. Он очень интересуется историей Шотландии. Он вам может много чего порассказать, в том числе, и о вашем клане. Может, рванем в Шотландию на выходные? Думаю, он сможет с нами поехать. Проведет для вас экскурсию.
– С удовольствием.
Со стороны отца – шотландская аристократка. Это тебе не ирландка, к которым иначе, чем к собакам не относились. Это горы, кровь и гордость. На большее он точно не может рассчитывать.
И при этом она вся была соткана из того, непостижимо родного, русского, давно знакомого и безопасного, что он хотел исторгнуть из самого себя, но у него не очень получалось. Представительница старинного шотландского рода, Натали получила прекрасное образование и теперь была современной работающей девушкой. Скромной, но знающей себе цену. То, что ему не удавалось найти, вдруг оказалось совсем рядом.
Да и вообще она была не из бедных. Это сразу чувствовалось.
Не последнюю роль сыграла и внешность Натали. Алекс не мог насмотреться на нее. Ее экзотическая загадочная внешность резко контрастировала с привычными ему англичанками, немками и русскими. У Натали действительно была если не экзотическая, то, как минимум, непривычная внешность для туманного Альбиона. У нее были странные черно-золотые волосы. На первый взгляд они казались иссиня-черными, однако, если приглядеться, то становилось ясно, что среди черных волос были протянуты тончайшие золотистые пряди. На солнце ее кудри золотились и блестели, переливаясь, словно волосы были покрыты тончайшей золотой сеточкой или вплетены были в них тонкие нити жемчужной диадемы. Ее кожа была золотисто-смуглой, однако за время, проведенное в Лондоне, кожа посветлела, утратила восточную смуглость, остался только золотисто-бронзовый оттенок, особенно заметный на скулах, а по-детски круглые щеки, еще больше усиливающие впечатление юности, были покрыты легким, почти розовым румянцем.
Алекс никогда и ни у кого не видел таких черных глаз. Они не были карими, не были коричневыми. Они были именно черными, ненамного светлее зрачков, огромными и прекрасными. И, точно также, как глаза в обрамлении густых черных ресниц всегда казались накрашенными, ее пунцовые губы всегда казались обведенными карандашом.
Загадочная экзотическая утонченная внешность. Непривычная. Странная. Даже для России. Где-то к ее крови примешался Восток, но где конкретно – это ей самой было неведомо.
Впрочем, для шотландской аристократки ее внешность была вполне подходящей.
Остальное, как говорится, дело техники.
Английская роза как будто по случайности оказалась в этом кафе, и Алекс Ротарь был мгновенно очарован. Именно такую женщину он хотел бы видеть рядом с собой. Несмотря на всю свою искушенность, Алекс так и не нашел в женщинах того, что искал. Он жил на три страны, имел много знакомых, вращался в самых различных кругах, но с течением времени все больше убеждался, что ничего нового о женщинах ему уже не узнать. И ничего хорошего – тоже. Когда он приезжал в Москву, он видел буквально толпы девчонок с внешностью «под Анджелину Джоли». Это были красивые, хоть и переделанные ножом пластического хирурга, девушки с парочкой высших образований. Работали они или не работали – не важно. Так или иначе, они все искали себе спонсора. Можно сказать, что вся Москва была заполнена этими красивыми, хищными, полуголодными девчонками. Что касается англичанок, то с ними, с одной стороны, было проще, с другой стороны – сложнее. Они не искали содержание. Они вообще жили в каком-то непонятном Алексу мире. Он рассматривал девушек только из приличных английских семей, так называемый «миддл класс», со своей стороны, родители девушек тоже довольно долгое время присматривались к нему. Но если он, в конце концов, отвечал всем предъявляемым требованиям, то девушки – его требованиям не отвечали. Они учились в престижных университетах, посещали скачки и носили сшитые на заказ шляпки. Но уже к вечеру, когда скачки заканчивались, эти приличные девушки сметали весь алкоголь с прилавков близлежащих магазинов. Они легко ложились в постель и легко забывали об этом. Это невероятно удивляло Алекса; русским, даже самым прожженным, такое поведение было несвойственно. У него складывалось ощущение, что англичанкам все равно с кем быть, главное – напиться и поржать.
Натали привлекла Алекса. Хотя бы тем, что, обладая прекрасными внешними данными и вращаясь в том обществе, которое было ему невероятно знакомо, она не опустилась ни до уровня московских охотниц, которые, сколько бы ни было у них денег, жаждали больше, ни до уровня английских девушек, для которых традиции, да и просто правила приличия, стали пережитком прошлого.
– Вы давно в Лондоне? – спросил Алекс. – Вы с Ирой вместе учились?
– Нет, – ответила Натали, – училась я в России. После учебы мне и в России предлагали неплохую работу. Но что поделаешь, потянуло на родину предков.
– На родину предков?
– У меня шотландские корни, – сказала Натали, глядя ему в глаза, –один из моих предков, Александр Огильви происходил из древнего шотландского рода Огилви. Сначала он служил в английском флоте. Вполне успешно. Но в 1783 году он подался на службу в Россию. Он стал родоначальником ветви Огильви, к которой я и принадлежу.
– Потрясающе! Как думаете, почему он это сделал? То есть, переехал в Россию…
– Кто же может сказать? Вы знаете, у меня есть две версии. Думаю, не все рождаются в той стране, в которой им на самом деле необходимо родиться. Бывает, что родился в одной стране, а тянет тебя в совершенно другое место. Тебе там ближе. Тебе там лучше. Это своего рода предназначение.
– Интересно…– Алекс сделал глоток пива и внимательно посмотрел на Натали.
– Я думаю, у каждого есть судьба. Но реализуется она по-разному. А вторая версия: родоначальнику моего рода просто предложили большее жалованье.
– Да уж, сделали предложение, от которого он не в силах отказаться…
– Что-то вроде того. Но дело не только в деньгах. Человека что-то ведет по жизни. И это надо признать. Не смейтесь, пожалуйста… – Натали пригубила вино и слегка коснулась руки Алекса.
– Я вовсе не смеюсь, – заверил ее Алекс Ротарь, – напротив, мне очень интересно вас слушать.
– Знаете, наверное, я фаталистка, – продолжала Натали, – я верю, что все не просто так, и наши действия зачастую имеют далеко идущие последствия. Вот мой предок, соглашаясь на службу в Астраханском порту, думал просто о деньгах, но и представить себе не мог, что станет родоначальником рода Огильви. Дослужится до адмирала. И навсегда впишет свое имя в историю некогда чужой страны.
Алекс кивнул головой. Он был поражен.
Английская леди. С родословной. Алекс смотрел на нее и не мог поверить.
– Я бы хотела побывать в своем родовом замке, – говорила Натали, не спеша потягивая вино. – Он сохранился. Вообще меня всегда интересовала история Шотландии, даже тогда, когда я еще не знала о своих корнях. Меня необычайно привлекали кланы, войны, все эти невероятные истории… Но, честно говоря, до определенного возраста я мало ею интересовалась, – призналась Натали, – вот только пару лет назад я заставила бабушку рассказать все, что она знала о наших предках. Она, к сожалению, в последние годы не очень хорошо все помнила и не очень связно мне рассказала. Но я записала все. К сожалению, раньше, в школьные годы у меня был ветер в голове, и я не очень-то ее слушала…
– Понимаю… А остальные ваши предки? Чем они занимались, как жили? Вам что-то известно о них?
– Не так много, – призналась Натали, – исторически так сложилось, что мои предки занимались военным делом. Были опорой королевской власти в Шотландии. Хотя, конечно, были среди них и те, кто противился английской власти. Так, например, сыновья Патрика Огилви поддерживали Роберта Брюса. В общем, всякое бывало. Так что мои предки все больше были по военной части. Можно сказать, что первым производственником, заводчанином, так сказать, был Николай Александрович Огильви. Он всю жизнь проработал горным инженером. Участвовал в поисках золота на Урале. Потом руководил горными заводами.
– Получается, это был ваш пра-прадед?
– Нет, мой пра-прадед – его родной брат Николай Николаевич Огильви, моя мать – его правнучка. Она единственная из всех Огилви не эмигрировала, осталась в России…Так странно все это. Я часто думаю о том, что мои предки приехали в Россию в поимках лучшей доли…Кто же знал, что потом эмигрировать придется уже оттуда…
– Ваши предки эмигрировали? – спросил Алекс.
– Не все. Прошу вас. Не надо.
Натали коснулась пальцами уголков глаз. Затем, собравшись с силами, продолжала:
– Моя мать оказалась единственной из Огильви, кто остался в России. Остальные все эмигрировали сначала в Харбин, а затем в США. К тому времени она уже вышла замуж за Александра Соловьева, родилась я.
– В США? А где в США живут ваши родственники?
– В Сан- Франциско, – не моргнув глазом ответила Натали.
– Люблю этот город, – оживился Алекс, – несмотря на своеобразный климат. Вы там бывали у родни?
– Бывала. Но давно, мне было лет четырнадцать. Мне, конечно, понравился город, тем более, что до этого я не была в Америке. Но, честно говоря, я ожидала большего.
– Чего именно ожидали?
Натали пожала плечами.
– Чего-то большого и грандиозного. А тут… Я за три дня пешком исходила половину Сан-Франциско. Знаете, какой русский город он мне напомнил? Владивосток. Такие же сопки.
Алекс рассмеялся. А ведь она была права!
– Мне кажется, Владивосток по крутизне сопок уступает!
Компания отправилась в один из клубов. Однако и там Алекс все время старался пообщаться с ней в чил-ауте. Он продолжал спрашивать ее о родных. В том числе и о родителях, которые остались в России. Его интерес был неподдельным. Ирина со вздохом взглянула на Алекса и отправилась на танцпол.
– У меня есть друг. Он очень интересуется историей Шотландии. Он вам может много чего порассказать, в том числе, и о вашем клане. Может, рванем в Шотландию на выходные? Думаю, он сможет с нами поехать. Проведет для вас экскурсию.
– С удовольствием.
Со стороны отца – шотландская аристократка. Это тебе не ирландка, к которым иначе, чем к собакам не относились. Это горы, кровь и гордость. На большее он точно не может рассчитывать.
И при этом она вся была соткана из того, непостижимо родного, русского, давно знакомого и безопасного, что он хотел исторгнуть из самого себя, но у него не очень получалось. Представительница старинного шотландского рода, Натали получила прекрасное образование и теперь была современной работающей девушкой. Скромной, но знающей себе цену. То, что ему не удавалось найти, вдруг оказалось совсем рядом.
Да и вообще она была не из бедных. Это сразу чувствовалось.
Не последнюю роль сыграла и внешность Натали. Алекс не мог насмотреться на нее. Ее экзотическая загадочная внешность резко контрастировала с привычными ему англичанками, немками и русскими. У Натали действительно была если не экзотическая, то, как минимум, непривычная внешность для туманного Альбиона. У нее были странные черно-золотые волосы. На первый взгляд они казались иссиня-черными, однако, если приглядеться, то становилось ясно, что среди черных волос были протянуты тончайшие золотистые пряди. На солнце ее кудри золотились и блестели, переливаясь, словно волосы были покрыты тончайшей золотой сеточкой или вплетены были в них тонкие нити жемчужной диадемы. Ее кожа была золотисто-смуглой, однако за время, проведенное в Лондоне, кожа посветлела, утратила восточную смуглость, остался только золотисто-бронзовый оттенок, особенно заметный на скулах, а по-детски круглые щеки, еще больше усиливающие впечатление юности, были покрыты легким, почти розовым румянцем.
Алекс никогда и ни у кого не видел таких черных глаз. Они не были карими, не были коричневыми. Они были именно черными, ненамного светлее зрачков, огромными и прекрасными. И, точно также, как глаза в обрамлении густых черных ресниц всегда казались накрашенными, ее пунцовые губы всегда казались обведенными карандашом.
Загадочная экзотическая утонченная внешность. Непривычная. Странная. Даже для России. Где-то к ее крови примешался Восток, но где конкретно – это ей самой было неведомо.
Впрочем, для шотландской аристократки ее внешность была вполне подходящей.
#29593 в Проза
#15373 в Современная проза
#107609 в Любовные романы
#34981 в Современный любовный роман
любовь, расследование, мировой заговор
16+
Отредактировано: 24.08.2021
Добавить в библиотеку 