Наследница жизни сахар и магия

Глава 1.

Глава 1.

"Именем жизни"

— Милая… милая, открой глазки, солнце уже высоко… — кто-то встряхивал её за плечи, и голос этот — тонкий, дрожащий — дрожал так, будто срывался с последних нитей жизни.

Людмила, привыкшая к своим крепким 45, неожиданно почувствовала, как всё её тело словно стало чужим. Она не могла вдохнуть — не потому что воздуха не хватало, а потому что память и плоть вдруг перестали совпадать. Руки были тонкие, костлявые, живот куда-то исчез, а волосы — волосы... Она отчётливо ощущала, как они щекочут шею, падают на плечи и… касаются поясницы. На Земле у неё были короткие волосы — удобная стрижка «под фен», ведь она была врачом скорой помощи: бег, стрессы, и никакой романтики.

«Авария…» — последнее, что она помнила. Свет фар, удар, её дочь с шариками в багажнике — гендер-пати, она ведь ехала к внукам…

Открывая глаза, она увидела монахиню — худую, почти прозрачную старушку с синими пальцами и глазами, полными слёз.

— Благодарю Свет, ты очнулась… — прошептала она, прижимая руку к груди.

Людмила попыталась приподняться, но руки дрожали.

— Где я?.. — голос тоже чужой, молодой и тонкий, но хрипловатый от пересушенного горла.

— В монастыре Святой Грейлы, дитя моё. Ты — Милана де Лавен, воспитанница приюта, почти сестра. Была в лихорадке, мы уж и отпевание готовили...

"Милана? Кто?.."

Голова кружилась, но сознание хваталось за слова как за спасательный круг. Она не была Миланой. Она была Людмилой, молодой бабушкой, с дипломом врача, с практикой, с домом, мужем, детьми, жизнью.

— Тебе нельзя вставать, — монахиня приложила мокрое полотенце к её лбу. — Но ты... исцелилась сама. Свет внутри тебя засиял.

И тут она увидела свои руки. Тонкие, но сильные пальцы, на ладони — еле заметное свечение. Монахиня вдруг вздохнула и начала хвататься за грудь — судороги.

И инстинкт врача сработал.

Она положила ладонь на грудь женщины, не зная зачем. Просто так. Рефлекс. Как будто хотела передать ей тепло. И — вспышка. Тихая, невидимая, но настоящая.

Боль ушла. Сгорбленное тело расправилось. Женщина расплакалась.

---

Через день в келию вошла старшая сестра Агнесса. Суровая, с прямой спиной, в длинной чёрной мантии.

— Ты исцелила сестру Аделину. Своей магией. Магией жизни. Мы не имели права скрывать тебя. — Она положила на стол небольшой конверт. — Это письмо, что мы хранили с твоего шестнадцатилетия. Завещание твоего дяди, графа Эдгара де Лавена. Оно... содержит указания.

Рядом с письмом лежал мешочек с монетами и лист бумаги, в котором Людмила — теперь Милана — с удивлением прочла билет на корабль, отплывающий в колонии. Америка. Новый Свет.

Сестра Агнесса поклонилась низко, как перед старшей по рангу, и вышла, оставив её одну.

Милана медленно села на край узкой кровати, глядя на своё отражение в мутном стекле. Девушка лет восемнадцати-девятнадцати, с холодными, сияющими серыми глазами, длинными тяжёлыми волосами и хрупкой фигурой, сидела перед ней в простой оливковой одежде. А в душе — взрослая женщина, которая знала, как ставить капельницу в вену в полуслепую.

Она тихо прошептала:
— Людмила умерла… Здравствуй, Милана де Лавен.

---