Наследница жизни сахар и магия

Глава 5.

Глава 5

"Цветы на крыше и золото волос"

Городок, к которому подошёл корабль, встретил Милану свежим ветром, ясным небом и запахом жасмина, смело перебивающим морскую соль. Она стояла на палубе, с прищуром вглядываясь в береговую линию, и никак не могла отделаться от странного ощущения: будто это не чужая земля, а возвращение домой.

На холмах — ряды ухоженных садов, зелёные кроны апельсиновых деревьев, поблёскивающие стеклом оранжереи. Белые коттеджи с черепичными крышами утопали в цветах: лаванда, розы, бугенвиллия, плющ.

— Город чистый, — вырвалось у неё вслух. — И… живой. Добрый.

Аделиза, стоявшая рядом, довольно улыбнулась.
— Потому что у нас тут порядок, — сказала она. — И люди землю любят, не только деньгу. Хотя и без неё, конечно, никак.

Карета с гербом виконта ждала на пристани. Милана смущённо прижала ладонь к груди, когда ей подали руку для посадки. Всё здесь — от запаха мыла в карете до ровной мостовой — казалось слишком хорошим, как из книжки.

Дом Аделизы оказался не дворцом, но внушительным особняком с колоннами, резными ставнями и обширным садом. На веранде, в ажурной тени виноградной лозы, играла девочка.

Заметив гостей, она сорвалась с места, и Милана невольно ахнула: у ребёнка были золотистые, как мёд, волосы — густые и волнистые, словно из сказки. Девочка весело засмеялась и бросилась к бабушке.

— Бабушка! Бабушка! А кто это?

— Это наша гостья. Зовут Милана, — ласково сказала Аделиза. — Милана, это Аделайн. Моё солнышко.

— Очень рада познакомиться, — произнесла Милана и, сама не понимая зачем, присела в лёгком реверансе. Девочка фыркнула и прижалась к ней, как к старой подруге. И тут, на какое-то странное мгновение, Милана почувствовала… тепло. Не от солнца. Изнутри. Из глубины груди.

Аделайн была тёплая, как булочка из печи. И настоящая.

— Пойдёмте в дом. Сейчас будет обед. А потом... познакомлю вас с сыном, — сказала Аделиза с прищуром, будто намекала, но не слишком настойчиво.

Сын явился незадолго до конца обеда — в светлом жилете, со строгим выправленным лицом и глубокими, настороженными глазами.
Брэден Мортен — виконт, вдовец, отец.

— Мать, вы не предупредили, что у нас гостья, — сказал он, снимая перчатки. Но голос у него был не суровый — скорее усталый.
Он поклонился Милане сдержанно, но по всем правилам этикета.

— Милана де Шеваль, — произнесла она. — Простите за неожиданность.

— Де Шеваль? — приподнял бровь виконт. — Неужели из южных линий?

— Возможно, — пожала плечами Милана. — Я выросла в монастыре, мне мало что известно о корнях.

— Ах, ну что вы, какие формальности, — перебила Аделиза. — Это та самая наследница Шарля. Едет разбираться с фермой. Брэден, будь добр, после обеда проведи её к поверенному. Заодно покажи город — пусть воздухом подышит. Она после моря бледная, как простыня.

Брэден хмыкнул.

— Конечно, матушка. Как прикажете.

— Это не приказ, это предложение, — строго ответила она и кивнула на Аделайн. — А я с внучкой побуду. А вы, дети, идите. Погуляйте. Мир большой, а встреч мало.

Милана почувствовала, как в груди сжимается что-то тревожное. Она не привыкла, чтобы её так мягко направляли. Но взгляд виконта был честный. Немного печальный. Он не выглядел охотником, скорее... ровесником в усталости. И это её немного успокоило.

А за окнами дома цвели кусты чайных роз, и где-то щебетала птица с голосом, похожим на флейту.

Это был новый мир. И он, похоже, начинал открывать ей двери.