Наследница жизни сахар и магия

Глава 7.

Глава 7

"Поручительство и пара чашек чая"

Кабинет нотариата оказался не таким уж и суровым, как представляла Милана. Уютный полумрак, массивный стол, стопки аккуратно сложенных бумаг, витражи, отбрасывающие цветные отблески на деревянный пол. За этим столом сидел сухощавый мужчина лет пятидесяти с золотыми очками на переносице. Поверенный Клайв Хеннер, судя по табличке у входа.

Он поднял взгляд, оценил Милану за два мгновения — в нём читался ум, усталость и нескрываемое любопытство.

— А вот и наша гостья. Миледи, проходите. Надеюсь, путешествие не было слишком утомительным. — Он слегка поклонился. — Господин виконт, как всегда — честь вам и покой вашему дому.

— Господин Хеннер, без вас мы бы не осмелились сюда соваться, — спокойно отозвался Брэден и жестом пригласил Милану сесть.

— Ну-с… — Поверенный вытянул из ящика папку, щёлкнул застёжкой, развязал тесёмку. — Имение. Ферма. Один наследник. Наследница. Всё по закону. Только...

Он замолчал и, будто между делом, выложил на стол три мешочка, из которых раздался звон монет.

— Дядюшка перед смертью распорядился, чтобы вам передали три кошеля.
Первый — тысяча золотых. Второй — пять тысяч серебром. Третий — столько же в меди. На мелкие расходы, как он выразился.

Милана сглотнула. Даже не прикасаясь, она поняла — это сумма, которой можно управлять небольшим хозяйством. Ненадолго.

— Но, увы, — продолжил Хеннер, перелистнув страницу, — вместе с этими щедротами идут и долги. По записям, имеется три долговых обязательства: два карточных и одно по закладной на имущество. Впрочем, имущество уже перешло к вам, так что долг теперь… тоже ваш.

Милана выпрямилась.

— Простите, карточный долг? Это законно?

— Законно, если он записан и оформлен нотариально. А он оформлен, — с сочувствием пожал плечами Клайв. — Увы, ваш дядя был известен в определённых кругах. Карты и вино... А когда садился играть — всегда подписывал. И платил, если мог.

Милана растерянно смотрела то на поверенного, то на мешочки, то на Брэдена.

— Я даже не знала… Я получила письмо только недавно! Оно, должно быть, шло... годы.

— Это правда, — спокойно подтвердил виконт. — Я лично поручаюсь за неё. Прошу дать отсрочку по долгам. Я подпишу расписку.
Все обязательства она выплатит в течение года. Не больше.

Поверенный посмотрел на него долгим взглядом, затем медленно кивнул и вынул толстую книгу с металлическими застёжками. Перелистал до нужной страницы, подвинул перо и чернила.

— Тогда подпишите здесь. И здесь. Госпожа Милана — вот здесь и здесь. И я сделаю запись о годичной отсрочке.

— А… — Клайв задумался и потянулся к мешочку с золотыми, уже приоткрыв завязки, — может быть, раз уж пошло дело, оплатим часть… для закрытия процентов?

Брэден посмотрел на него без особой эмоции, но слегка приподнял левую бровь. Не резко. Просто — выразительно.

— Или, быть может, — поспешил сказать Хеннер, — не сейчас. Конечно, вы правы. У девушки нет служанки, нет опоры, да и дорога долгая. Разумеется, год — это разумный срок. Так и запишем.

Он суетливо сложил бумаги, убрал мешочки обратно и вежливо поклонился.

— Буду держать документы в порядке. А если понадобится — я всегда здесь. Кстати, миледи… — Он заговорщически подался вперёд. — Ваш дядя оставил кое-что ещё. Речь не о вещах, скорее… об одном человеке. Но это — позже. Год у вас есть.
Пока что — не тревожьтесь.

Когда они вышли на улицу, Милана глубоко выдохнула. Плечи её опустились, она с минуту стояла, глядя на пронзительно синее небо.

— Всё хорошо? — спросил Брэден.

— Вы мне… очень помогли, — тихо ответила она. — Я понимаю, всё получилось слишком гладко. Без вас мне бы дали не срок, а хомут.

— Я предпочитаю помогать достойным. К тому же… вы гостья моей матушки. А это в нашем доме означает многое.

— Я даже не знаю, как вас благодарить...

— Знаете как? — Он повернулся к ней и улыбнулся впервые за весь день по-настоящему. — Позвольте угостить вас чаем. Или кофе. И, если вы не возражаете, расскажите, какие у вас планы. Вам ведь нужно решить, как использовать этот… стартовый капитал. А заодно и подкрепиться.
Ресторан на углу — неплох, пекут отменные пирожки с уткой.

— Не откажусь. Я, признаться, утомилась.

Они пошли рядом.
По улицам, залитым солнцем. По городу, в котором ещё утром она была никем.
Теперь — она наследница. С долгами. С золотом. С чужими ожиданиями.
Но всё-таки — сама по себе.